В одном шаге полностью

Казалось, что у капитана 1-го ранга Вирена совершенно нет никаких эмоций — насколько спокойным и рассудительным являлся этот педантичный офицер, ставший начальником штаба Порт-Артурской эскадры. Эскадренный броненосец «Цесаревич» шел за двумя пароходами, что являлись «камикадзе» — именно они должны были подорваться на минах, если японцы их все же выставили. Но ничего подобного — все ожидали увидеть вспененные гейзеры подрывов, но пароходы перли вперед как заведенные, один за другим, но уступами, чтобы «проверенная» таким образом полоса была достаточной для широченного броненосца. За флагманом следовали бронированные канонерскими лодки «Гремящий» и «Отважный». Установленные на носу в казематах 229 мм орудия имели небольшой сектор обстрела, зато попадание восьмипудового снаряда могло стать фатальным для любого вражеского бронепалубного крейсера, что мог им повстречаться на пути. Да и сами пароходы были отнюдь не безобидными при встрече с вражескими миноносцами — их буквально утыкали 47 мм и 37 мм орудиями, установив орудия за истекшие сутки. Передовой отряд прикрывала шестерка «соколов», осадка позволяла им ходить над русскими минными заграждениями, если их сами японцы толком не протралили. На всякий случай Вирен перестраховался, и Матусевич с ним был вполне солидарен, да и чужая мысль в голове пришла с ним к полному согласию — «лучше перебдеть, чем потом перебздеть».

— Все прибывшие транспорты являются нашей законной добычей вне зависимости от флага, который они несут. Они без нашего согласия пришли в русский порт, занятый японцами, то есть сознательно подвергли себя всем рискам идущей войны. Пусть владельцы пеняют сами на себя!

Впервые в голосе Вирена прорезалось что-то человеческое, окрашенное цветовыми эмоциями, а не бездушный лед, как раньше. Зрелище было впечатляющее — при уходе из Дальнего в конце мая тут бросили до полусотни разных пароходов, часть из которых смогли затопить. И все они находились тут, а еще к ним добавилось столько же всевозможных транспортов, рассеянных по всему заливу. Их разгрузку производили в незадолго до войны построенном русскими Дальнем. Но и в старом китайском Талиенване стояли у причальных стенок пароходы. К обоим портам подходили ветки железных дорог, потому японцы их и задействовали. Именно к расположенной в глубине бухты гавани Талиенваня устремился второй отряд под командованием контр-адмирала Лощинского (пожелавшего участвовать в сражении) из двух пароходов с десантом, канонерских лодок «Бобр» и «Гиляк», и с ними трех больших миноносцев сопровождения, в прикрытии крейсера «Диана», который поторопились ввести в строй.

Вот этими силами сейчас и располагал контр-адмирал Матусевич, чтобы постараться разгромить тут японский 5-й боевой отряд, весьма многочисленный — навстречу уже стали выскакивать вражеские миноносцы, решительно устремившиеся в атаку. Вот только одно дело нападать ночью, в темноте, и совсем другое с остервенелой яростью кидаться рано утром, когда уже достаточно светло — врага встретил шквал снарядов. Причем «Цесаревич» и «Диана» открыли огонь по противнику как оставшимися сегментными снарядами, которые нужно было «утилизировать», так и чугунными бомбами, начиненными порохом. Такие фугасы оказались очень эффективными по борьбе с небронированными корабликами. И действительно — нападение было пресечено в зародыше, японские миноноски разваливались от попадания нескольких фугасом весом в два с половиной пуда каждый, что для кораблика водоизмещением от пятидесяти до ста тонн очень много.

— Ваше превосходительство — это ведь «Чин-Йен», вон он, за пароходом стоит, на нем пары поднимают, — флаг-арт лейтенант Кетлинский как всегда опередил даже зорких сигнальщиков, благо сейчас все наблюдали с мостика, не уходили в броневую рубку. Иначе понять что сейчас происходит было бы трудно, большая мешанина шла на рейде Дальнего.

— Открыть огонь по броненосцу — дистанция слишком мала, и даже короткоствольные двенадцатидюймовые пушки могут быть для нас опасны, — Матусевич посмотрел на капитана 1-го ранга Иванова — тот давно уже от нетерпения чуть ли не приплясывал на месте. К этому случаю как раз все было готово — бой пойдет на «пистолетной дистанции» в пятнадцать кабельтовых для русских 305 мм стволов, что могут в пять раз быстрее стрелять, если не больше. Орудия были давно заряжены, и после отдачи команды через четверть минуты разом загрохотали.

— Есть, попали! И три недолета, один близкий, возможное накрытие с подводной пробоиной!