Оторванный от командира личный состав, однако, не растерялся. Командование взял на себя комиссар батальона политрук С. И. Косенко. Быстро сориентировавшись в обстановке, он закрыл брешь в минном поле, через которую просочился противник, отделением младшего командира Саркисяна. Туда же он бросил станковый пулемет красноармейца Сокало. Всей этой маленькой группой он поручил командовать политруку пулеметной роты Владимирскому. И когда еще одна рота гитлеровцев двинулась в обход боевого порядка 1-го батальона, ее встретил плотный огонь небольшой горстки наших бойцов.
Владимирский и Сокало заскочили с пулеметом на второй этаж каменного флигеля, что находился в совхозном дворе, густо заросшем вишняком. Отсюда наступающий противник был как на ладони. И пулеметчики начали свою работу.
Немецкие автоматчики попытались ворваться в домик, где был НП батальона, через дверь. Но комбат, застрелив одного из них и завладев трофейным автоматом, успел накинуть на петлю крючок. Дверь тут же забаррикадировали. Маленький гарнизон занял оборону у окон. Минут сорок он гранатами отбивался от разъяренных фашистов, пока не пришла помощь от командира полка.
Автоматчики лейтенанта А. Ф. Чаркина навалились на противника неожиданно и дружно. К тому же ударили они с маленькой дистанции, почти в упор. Огрызаясь огнем из своих «шмайсеров», немцы стали отходить. Но путь им уже был отрезан группой бойцов под командованием замполитрука Титкова — он, красноармейцы Боганов, Юшков, Нагорнов, Корсунов и прибившийся к нашим автоматчикам 14-летний паренек из Ново-Павловки Володя Пахоля. Гитлеровцы сами оказались в мешке. Почти все они были уничтожены. К слову сказать, я после этого боя немного даже поругал Чаркина: представилась такая хорошая возможность взять «языка», а он ее не использовал.
Бой за Ново-Павловку закончился к полудню. 1-й батальон 696-го стрелкового полка уничтожил более 200 гитлеровцев, потеряв при этом 39 своих бойцов. Среди погибших, помнится, был в тот день командир минометного расчета Егор Емельянович Сумской. Этот смекалистый и отважный воин проявил свои боевые качества еще в самом начале обороны на Миусе, когда нас не очень прижимал жесткий лимит на боеприпасы. Бывало, ночью Сумской подбирался вплотную к переднему краю противника и выслушивал, высматривал, ˂…˃ блиндажи, кухни, пулеметные гнезда. А затем он начинал «кочевать» со своим минометом. Займет огневую позицию, выпустит десяток мин по обнаруженной ночью цели и быстро на другое место. Противник открывает по огневой позиции минометчиков ураганный огонь, но без толку: ни миномета, ни расчета там уже нет.
Политрук минометной роты А. Большинский, узнав об этих «кочевках», сам однажды пошел с Сумским и убедился в высокой эффективности такой тактики. Ну, а коль убедился, то и стал горячим ее пропагандистом. Поэтому вскоре у Егора Сумского появились последователи — сначала в их же 691-м стрелковом полку (расчеты младших командиров Чернышева и Чижова, например), а потом и в других полках дивизии.
Когда вызволяли из окруженного дома капитана Кельбаса, дистанция между минометом Сумского и немцами оказалась очень маленькой. Сколько ни поднимай ствол в зенит, мины все равно будут ложиться с перелетом. И вот тут командир расчета догадался стрелять почти настильно. Он подскочил к миномету и приспособил его для такой стрельбы. В это время вражеская пуля оборвала его жизнь.
Таких бойцов забыть невозможно.
В конце мая к нам приехал командующий 18-й армией генерал-лейтенант Ф. В. Камков. Когда мы оказались с ним с глазу на глаз, он сказал:
— Под Харьковом очень плохо. Теперь надо ожидать, что немец из района Артемовска попытается ударить в направлении Ростова… Слушай приказ, товарищ Провалов: прочно закрепиться на занимаемом рубеже и не допустить развития наступления немецко-фашистских войск на восток. Все. Выводы делай сам…
Войска Юго-Западного и Южного фронтов, участвовавшие в Харьковской наступательной операции, были окружены в барвенковском выступе (к началу июня многим тысячам наших бойцов удалось выйти из окружения). В этой обстановке естественным было ожидать, что противник теперь ударит по правому флангу нашей армии и постарается выходом к устью Дона отрезать войска левого крыла Южного фронта, которые прикрывали таганрогское направление. Нужно было готовиться к тяжелым, кровопролитным боям. И сколько нам отпущено времени — этого не знал никто. Мы могли лишь предполагать, что наступление врага и в полосе 383-й стрелковой дивизии может начаться в самое ближайшее время.
