…Только во второй половине дня 13 июля противник смог войти в соприкосновение с главными силами 383-й стрелковой дивизии на ее первом после Миуса рубеже обороны. Основной удар силою до полутора пехотных полков гитлеровцы нанесли после мощного артналета по нашему левофланговому 3-му батальону 691-го стрелкового полка, оборонявшему поселок шахты № 21. Перепившиеся фашисты шли на позиции капитана А. С. Окунева во весь рост, во взводных колоннах, даже не прикрываясь танками. Но это продолжалось недолго. Комбат умело расставил свои огневые средства и встретил любителей психических атак шквалом свинца. Противнику удалось сблизиться с нашими боевыми порядками только благодаря мощнейшей поддержке с воздуха. Над передним краем обороны непрерывно висели немецкие бомбардировщики, не менее 30 сразу, которые из-за отсутствия наших истребителей почти безнаказанно бросали свой смертоносный груз на окопы, пулеметные гнезда, артиллерийские и минометные позиции частей и подразделений дивизии. Надо подчеркнуть, что основные потери мы несли именно от бомбежки — массированной и непрерывной. У нас не было никаких зенитных средств, и приходилось надеяться лишь на залповый огонь по самолетам из стрелкового оружия и противотанковых ружей. В ходе боев за шахту № 21 этим огнем мы сбили 4 стервятника, но такой счет был явно не в пользу наших бойцов.
На правом фланге 3-го батальона 691-го полка от взрыва бомбы погиб весь расчет станкового пулемета Но сам «максим» чудом уцелел. К нему бросился политрук пулеметной роты Иван Степанович Шунькин, и огневая точка снова ожила. Политработник истреблял наседавших гитлеровцев, пока в его груди билось сердце. Подоспевшие стрелки роты лейтенанта Степана Егорова штыковым ударом отбросили фашистов. Но коммунист Иван Шунькин уже не увидел этого… Посмертно политрук был представлен к высшей награде Родины — ордену Ленина.
13 июля особую роль сыграли артиллеристы. 4-й батарее 966-го артполка под командованием лейтенанта М. Сологуба в один из моментов боя пришлось прямой наводкой стрелять по живой силе врага. Расчеты поредели от бомбардировки с воздуха, и в одном из них за наводчика работал политрук батареи Н. Т. Косир. Темп стрельбы был настолько высоким, что стволы орудий раскалились чуть ли не докрасна. Батарейцы рассеяли до батальона фашистской пехоты.
В ходе боя за шахту № 21 батальоны 691-го полка не раз ходили в контратаки. Вечером мне доложили, что дважды их возглавлял «наш комсомолец» (так мы называли командира полка Дмитрия Ивановича Мельникова). Мельников сначала не признавался в этом, но я сам это видел все со своего НП, и командир 691-го стрелкового вынужден был сказать правду. Получил, разумеется, нагоняй. С тех пор за ним не водилось столь необдуманных поступков…
В тот же день мы сожгли 11 гитлеровских танков. Два из них были на счету орудия, которым командовал И. Сосюра и где наводчиком состоял Иван Феофилович Каша, а еще два — на счету комсорга 966-го артполка политрука Тюпышева, ставшего в трудную минуту боя к орудийному прицелу.
Еще три дня и три ночи 216, 383 и 395-я стрелковые дивизии вели кровопролитный бой на этом рубеже. Погода стояла ясная, тихая — идеальные условия для авиации… По-прежнему непрерывные массированные бомбежки. Эшелоны бомбардировщиков противника повисали над нами часов в пять утра и исчезали только с наступлением темноты. От рева авиационных и танковых двигателей, от взрывов бомб и артиллерийских снарядов и мин на поле боя дрожала земля. Стоял оглушительный гул. Чтобы подать какую-то команду, приходилось кричать что есть силы. Все больше и больше редели подразделения.
Но соединения 18-й армии стояли и отступать не собирались.
А отступать все же пришлось. В ночь на 18 июля, выполняя приказ командарма, 383-я стрелковая начала планомерный отход к Ростову. Она снова находилась в арьергарде армии.
Оперативно-стратегическая обстановка продолжала ухудшаться. 28 июня противник нанес мощный удар из района Курска по трем дивизиям 13-й и 40-й армий Брянского фронта, которые оборонялись на воронежском направлении. Через два дня по нашим 21-й и 28-й армиям ударила 6-я немецкая армия, рвавшаяся к Острогожску. К исходу 2 июля оборона на стыке Брянского и Юго-Западного фронтов была, как известно, прорвана на глубину до 80 километров.[9] Противник, бросив в бой свежие резервы, начал стремительное продвижение к Волге и на Кавказ. Танки Клейста устремились вдоль Дона к Ростову.
Создалась угроза выхода подвижных моторизованных соединений противника в тыл армиям Южного фронта. Поэтому было решено войска, оборонявшиеся на ворошиловградском и таганрогском направлениях, отвести тоже за Дон…
