По сути, в результате «мятежа» произошел государственный переворот, в стране воцарилась однопартийная система власти. Все другие партии, кроме большевистской, с этого времени рассматривались как контрреволюционные. Однако слишком много левых эсеров участвовали в революции и многие из них имели слишком большое влияние и авторитет, чтобы их можно было в одночасье удалить их из всех органов управления. Эсеры оставались в коллегиях наркоматов, военном ведомстве, разных комитетах, комиссиях, советах. Большевиками был взят курс на постепенное выдавливание их из исполкомов местных Советов, лишение руководящих должностей.
Эсерский лозунг «Землю — крестьянам!», позаимствованный большевиками у эсеров и использованный в октябре, теперь, когда власть попала в руки ленинцев, был отброшен. Сразу после ареста Спиридоновой ВЦИК принял Положение о социалистическом землеустройстве и о мерах перехода к социалистическому земледелию. Это явилось началом эры совхозов и колхозов. Земля была объявлена государственной собственностью.
Марусе такой цинизм никогда не был присущ, и этим она в корне отличалась от Ленина. А он, посмеиваясь в душе, заявлял товарищам, что Спиридонова — «человек, в искренности которого ни я, ни кто другой не сомневается».
После разгрома мятежа начались аресты и расстрелы. Именно с расправы над левыми эсерами вступило в силу применение смертной казни. Впрочем, сначала репрессии оказались на редкость умеренными. 8 июля были расстреляны заместитель председателя ВЧК левый эсер Вячеслав Александрович (Петр Дмитриевский) и 12 бойцов из отряда Дмитрия Попова. Тем самым концы быстро спрятали в воду. Сам Попов, симпатизирующий анархистам, сумел скрыться и впоследствии примкнул к повстанческой армии Нестора Махно. Погиб он (расстрелян по приказу Дзержинского) только весной 1921 года.
В Кремле Спиридоновой отвели две хорошие комнаты, пищу приносили с кухни СНК, доставляли разную литературу, письма, папиросы. Где-то рядом находились Мстиславский и Измайлович. Марусе была даже разрешена встреча с однопартийцами А.М. Устиновым и А.Л. Колегаевым, не принимавшими участия в мятеже. Попытка Устинова «переубедить Спиридонову» и уговорить ее отказаться от политической деятельности закончилась неудачей.
Спиридонова — пламенный оратор, пассионарный лидер — заключена в Кремле, партия левых эсеров переживает тяжелые времена. Об осуждении действий ЦК ПЛСР заявил ряд местных левоэсеровских организаций. Казалось бы, игра проиграна, надо покориться и выторговать выгодные условия капитуляции. Но нет! Из Кремля неукротимая Маруся пишет открытое письмо «Центральному Комитету партии большевиков», в котором обвиняет их во всех грехах — от ошибочности и вредности политики до «измены принципам социализма и интернационализма», ругает большевистских вождей, называя Троцкого «шкурником» и «обозником». «Ваша политика объективно оказалась каким-то сплошным надувательством трудящихся… Вы или не понимаете принципа власти трудящихся, или не признаете его… Именем рабочего класса творятся неслыханные мерзости над теми же рабочими, крестьянами, матросами и запуганными обывателями. Ваши контрреволюционные заговоры, кому бы они могли быть страшны, если бы вы сами не породнились с контрреволюцией». Бесстрашная женщина объясняет, что левые эсеры не ставили своей задачей свержение большевиков. Целью был «теракт мирового значения, протест на весь мир против удушения нашей Революции; не мятеж, а полустихийная самозащита при аресте». Она осуждает большевистский террор — террор победителей и оправдывает террор эсеров, террор угнетенных, стремящихся к свободе.
I Совет ПЛСР (август 1918 г.) одобрил действия ЦК ПЛСР, избрал в качестве Временного исполнительного органа партии Центральное бюро и санкционировал уход ПЛСР в подполье.
20 июня одиночкой Семеновым был убит 27-летний Моисей Маркович Володарский, комиссар по делам печати, пропаганды и агитации в первом правительстве большевиков. Талантливейший пропагандист и оратор, он не имел даже законченного гимназического образования, но твердо проводил большевистскую линию. В действиях Володарского преобладал беспощадный комиссарский принцип, при нем резко возросло количество закрытых «неправильных» газет, журналистское инакомыслие нещадно каралось. В убийстве подозревали эсеров, но от этого теракта, не санкционированного ЦК, партия эсеров отмежевалась. Тем не менее, на заседании Петроградского совета 22 июня 1918 года Зиновьев говорил: «Мы не знаем, кто убийца, но было бы желательно, чтобы из числа эсеров никто не присутствовал на погребении».
Имя мало кому известного молодого партийного функционера впоследствии обрело новую жизнь в именах многочисленных, названных в его честь, поселках, улицах, заводах. Даже исторический Литейный проспект был переименован в проспект Володарского.
