И снова впечатления «стороннего наблюдателя», Зинаиды Гиппиус: «1 сентября 1918 года, суббота. (После Убийства Урицкого и покушения на Ленина). Большевики на это ответили тем, что арестовали 10 тысяч человек. Наполнили 38 тюрем и Шлиссельбург (в Петропавловке и в Кронштадте — верхом). Арестовывали под рядовку, не разбирая. С первого разу расстреляли 512, с официальным объявлением и со списком имен. Затем расстреляли еще 500 без объявления. Не претендуют расстреливать виноватых, нет, они так и говорят, что берут „заложников“. С тем, чтобы, убивая их косяками, устрашать количеством убиваемых. Объявили уже имена очередных пятисот, кого убьют вскоре. Дошло до того, что консулы нейтральных держав плюс германский консул, явились к большевикам с протестом „культурных стран“ против этих гиперболических убийств. Большевики, конечно, не повели и ухом. Только, благодаря уже совсем нечеловеческому приказу Петровского, террор перекинулся в провинцию, где сейчас и бушует. Нет ни одной, буквально семьи, где бы не было схваченных, увезенных, совсем пропавших. Красный Крест наш давно разогнан, к арестованным никто не допускается, но и пищи им не дается».
Это вовсе не антибольшевистские злобствования. В газете «Известия» от 6 февраля 1920 года член коллегии ВЧК М.И. Лацис указывал, что с весны 1918 по декабрь 1919 года были расстреляны 9641 человек, главным образом, за контрреволюционную деятельность. Сюда не входили сведения по Украине и отдельным губерниям.
Тех из левых эсеров, которые пошли на сотрудничество с большевиками — Андрея Колегаева, Марка Натансона, — все равно расстреляли, только позже, в 1937 году.
Столько сделавший для победы ленинцев Горький был потрясен и раздавлен волной «красного террора». Он не мог смириться, что все мечты о свободе обернутся массовым истребление народа, гибелью интеллигенции и методическим уничтожением большевиками своих политических оппонентов.
Хотя ранение Ленина казалось смертельным, выздоровел он очень быстро. 25 сентября 1918 года вождь уехал в Горки, и вернулся в Москву 14 октября, сразу возобновив политическую деятельность. Первое после покушения публичное выступление Ленина состоялось 22 октября. Скоро было проведено заседание ревтрибунала по делу 6 июля. Из 14 человек, проходивших по процессу, присутствовали лишь М.А. Спиридонова и Ю. В. Саблин. Остальные, в том числе Камков, были «в бегах».
В 1918 году не было полноценных судов, не существовало кодифицированного законодательства. Частично применялось еще царское, однако, в основном, пользовались «революционным правосознанием». Суд приговорил 10 человек к заключению «в тюрьму с применением принудительных работ на три (3) года». 27 ноября Спиридоновой, принимая во внимание «особые заслуги перед революцией», срок тюремного заключения был сокращен до одного года. «На суде … я держалась столь дерзко и вызывающе, что зал (коммунисты) гудел от негодования, аж разорвал бы. Но я как думала, так и говорила. А тогда я была злая. Так же было и на царском суде, приговорившем меня к повешению, когда председатель суда, старый генерал, заткнул уши и замотал головой, не в силах был слушать слишком дерзкие речи. Но вся я такая и в жизни, и в политике, такой была и такой ухожу сейчас в могилу», — вспоминала значительно позже Мария Спиридонова.
Подруга Маруси, Александра Измаилович, участия в мятеже не принимала, но все равно была арестована. Довольно скоро ее освободили, и она уехала из Москвы в Минск. Илья Майоров после разгрома левоэсеровского мятежа в Москве, вернувшись в Казань, перешел на нелегальное положение. При этом он, рискуя свободой, участвовал в работе Четвертого съезда ПЛСР. По возвращении в Казань его арестовали и в начале ноября вывезли в Москву.
29 ноября Спиридонова была амнистирована Президиумом ВЦИК, и в начале декабря выпущена из тюрьмы. Сразу же неукротимая женщина включилась в политическую деятельность и на II Совете ПЛСР голосовала за резолюцию «Долой олигархию большевиков!» Теперь она уже считала возможным открыто и резко выступать не только против классовых врагов, но и бывших союзников в борьбе за власть.
Исключенная из состава Советов, партия левых эсеров раскололась. В сентябре 1918 года из нее вышли Партия народников-коммунистов и Партия революционных коммунистов. Они отмежевались от московских событий и высказались за сотрудничество с большевиками, но по-прежнему оставались сторонниками концепции аграрного социализма. На 4-м съезде ПЛСР (2–7 октября 1918, Москва) ответ за 6 июля держали Камков, Карелин и Прошьян, не пересмотревшие своих убеждений. Часть левых эсеров разделяла позиции ЦК партии, выступившего против Советов и большевиков, и перешла к активной контрреволюционной деятельности. Они готовили стачки в Петрограде, поднимали волнения среди матросов Балтийского флота, участвовали в крестьянских мятежах. Александра Измаилович в издательстве ПЛСР «Революционный социализм» выпустила брошюру «Послеоктябрьские ошибки», в которой резко критиковала комбеды и красный террор.
