— Но для этого нельзя терять ни минуты и вы не должны здсь больше видться съ врагомъ. Надо хать тотчасъ же. Когда есть лошадь, шпага, и деньги — вс пути открыты, а питаться дорогой можно и одной ненавистью.
— Я уду сегодня же вечеромъ.
— Зачмъ же вечеромъ? отчего не сейчасъ же? Бываютъ такіе случаи, что одинъ потерянный часъ портитъ окончательно все дло.
— Правда! Я уду сейчасъ же.
— Когда такъ, не оглядывайтесь только назадъ, маркизъ!
Выйдя черезъ нсколько минутъ на улицу, капитанъ былъ очень доволенъ собой, день его не пропалъ даромъ: убитъ мшавшій человкъ, открыта важная тайна и опасный врагъ сталъ союзникомъ. Для начала это было, право, недурно!
Онъ былъ уже въ нсколькихъ шагахъ отъ своей гостинницы, какъ вдругъ замтилъ у дверей человка съ лисьей физіономіей, который разговаривалъ со слугой и выказывалъ величайшее нетерпніе. По платью его, покрытому грязью и пылью, видно было, что онъ прибылъ издалека и вовсе не жаллъ себя дорогой.
— Значитъ, говорилъ этотъ человкъ, топнувъ ногой, вы ничего не знаете о той личноcти, которую я ищу? Высокій, худой, съ загорлымъ лицомъ, старый рейтаръ, сильный какъ волъ, а на голов курчавые волосы, какъ у негра?
— У насъ здсь только одинъ прозжающій, похожій на ваше описаніе дон-Манрико и Кампурго…
— Э! вовсе не объ испанц тутъ дло, corpo di Bacco!
— А! еще одинъ соотечественникъ! сказалъ капитанъ; сегодня, видно, ужь такой урожай на итальянцевъ.
Онъ вжливо подошелъ и, поклонившись кавалеру съ лисьей физіономіей, сказалъ ему:
— Вы иностранецъ здсь въ город, а я походилъ-таки по улицамъ и знаю кое-кого…. если я могу быть вамъ полезенъ, очень радъ буду служить вамъ…
— Вотъ битыхъ четыре часа я таскаюсь отъ одной двери къ другой, отъискивая одного капитана, и никакъ не могу попасть на него — Ужь не живетъ-ли онъ, прости Господи, въ какой-нибудь лисьей нор?…
— А какъ его зовутъ?
— Капитанъ д'Арпальеръ…
— Ну, вамъ особенное счастье, кавалеръ. Капитанъ д-Арпальеръ — мой другъ…. не угодно-ли вамъ пойдти со мной? Я васъ провожу прямо къ нему.
— Ступайте-же впередъ! отвчалъ незнакомецъ.
Тотъ, кто въ одинъ и тотъ же день назывался сначала дон-Манрико и Кампурго, а потомъ Бартоломео Малатеста, завернулъ за уголъ гостинницы, вошелъ въ пустынный переулокъ близь крпостнаго вала и, забравшись въ пустую бесдку при кабак, объявилъ:
— Капитанъ д'Арпальеръ — это я самъ. Если у васъ есть съ нимъ какіе-нибудь счеты, вотъ мирный уголокъ, гд можно объясниться, какъ угодно. У васъ шпага, у меня тоже; только — пожалуйста, поскорй.
— Я-то? чтобъ я сталъ драться съ дворяниномъ, котораго отъ всей души уважаю и которому хочу оказать услугу? нтъ! ни за что!
— Когда такъ и если, какъ я предполагаю, вы пріхали отъ графа де Шиври или отъ его друга, кавалера де Лудеака, то говорите скорй.
— Вотъ это миритъ меня со всякими случайностями! вскричалъ неизвстный… Встртить васъ почти сразу въ такомъ муравейник солдатъ и офицеровъ — да вдь это небывалое счастье! Хоть я и не служу у графа де Шиври, но знайте, что меня передала въ его распоряженіе та особа, у которой я служилъ въ Париж, - графиня де Суассонъ,
— Хорошо! такъ у васъ значитъ, есть порученіе ко мн, присланному сюда самимъ графомъ де Шиври?
— И, безъ сомннья, вы ужь догадались, съ какой цлью. Вы ужь видли графа де Монтестрюка?
— Я скоро совсмъ подружусь съ нимъ и мы подемъ вмст въ Вну.
— Вы и прідете туда, я увренъ, только перемнивши путь и разставшись съ вашимъ Монтестрюкомъ.
— А! и это графъ де Шиври такъ приказалъ?
— Онъ самъ… А вотъ и доказательство…
При этихъ словахъ, посланный графа де Шиври вынулъ изъ потаеннаго кармана въ подкладк своего колета небольшую бумажку, запечатанную гербовымъ перстнемъ графа, и показалъ ее капитану.
— Мн очень жалъ однако, сказалъ послдній, отказаться отъ этой поздки — она должна была совершиться при такихъ обстоятельствахъ, которыми я легко могъ воспользоваться для извстныхъ плановъ…
— Успокойтесь… Если дло идетъ, какъ я догадываюсь, о томъ, чтобъ сдлать зло графу де Монтестрюку, вы найдете къ этому случай и въ Задьцбург не меньше, если даже не больше, чмъ въ Вн…
Вотъ ужь въ другой разъ сегодня встрчалось капитану имя Зальцбурга — въ первый разъ онъ прочелъ его въ письм принцессы Маміани; оно возбудило въ немъ любопытство и ему представлялось въ немъ что то особенно хорошее.
На развернутой имъ бумажк было написано слдующее: «Доврьтесь во всемъ Эммануэлю Карпилло, который получилъ отъ меня подробныя наставленія, и слушайтесь его. Какъ только дло будетъ сдлано, онъ поможетъ вамъ во всемъ, что вы сами предпримете.
Цезарь, графъ де Шиври».
— Ну, храбрый Карпилло! я слушаю, сказалъ капитанъ, — и такъ, мы демъ въ Зальцбургъ?
— Не останавливаясь, не сходя съ коня. Посл вашего отъзда случилось много новаго. По какой-то неизвстной причин — сильные міра не всегда все говорятъ, въ особенноcти дамы — обергофмейстерина ея величества королевы вдругъ сошлась въ мысляхъ съ графомъ де Шиври, и мн кажется, что она питаетъ къ графу де Монтестрюку, покрайней мр, такую жь сильную ненависть, какъ и самъ графъ Цезарь.
