— Если я хорошо понялъ, возразилъ капитанъ, то вы желаете, чтобъ я былъ готовъ дйствовать быстро?…
— При графин де Монлюсонъ есть три или четыре лакея, хорошо вооруженныхъ и очень храбрыхъ: съ ними прійдется, вроятно, и подраться…
— У меня будутъ, такіе люди, что научатъ ихъ держать себя посмирнй… Но есть еще одна вещь, которой вы не знаете и которою однакожь пренебрегать вовсе не слдуетъ: къ графин де Монлюсонъ спшатъ на помощь… О! успокойтесь, эта помощь является въ вид женщины… принцессы Маміани.
Лудеакъ встревожился. Откуда она детъ? Съ какой цлью? съ кмъ? Капитанъ разсказалъ со всми подробностями про свою неожиданную встрчу съ Паскалино у воротъ Меца, открывшую ему вс планы принцессы.
— Паскалино ужь не въ состояніи помшать намъ, прибавилъ онъ; а что касается до принцессы, то пустилась ли она въ путь, отказалась ли отъ своей поздки, чего я не думаю, или въ послднюю минуту не послала ли кого нибудь другаго, этого я хоть и не знаю, но во всякомъ случа благоразуміе требуетъ, чтобы мы не теряли напрасно времени… завтра, до восхода солнца, я на беру себ отрядъ…
Въ сумерки, капитанъ Балдуинъ д'Арпальеръ и Карпилло отправились по кабакамъ Зальцбурга вербовать себ разныхъ бездльниковъ.
— Рыбаки, говорилъ капитанъ, закидываютъ обыкновенно удочку въ мутную воду, а нашей дичи мы наловимъ скорй всего въ такихъ притонахъ, гд побольше бьютъ посуды…
Оба сообщника пришли скоро въ глухую часть города, гд по трущобамъ кишла цлая толпа разнаго сброда. Его довольно было тогда по городамъ священной имперіи, особенно поближе къ границамъ; въ Зальцбург недостатка въ немъ тоже не было.
Вниманье ихъ было привлечено красноватымъ свтомъ и хоромъ пьяныхъ голосовъ, выходившимъ изъ одной пивоварни, стоявшей въ углу на площади.
— Войдемъ-ка сюда, сказалъ капитанъ.
Карпилло толкнулъ дверь и они услись передъ столомъ, на который дебелая служанка скоро поставила два большихъ стакана и кружку пива. Вокругъ нихъ, въ облакахъ дыма, шумла цлая толпа народа, одтаго въ самые разнообразные костюмы, кто въ лакейскій балахонъ, кто въ кроатскій доломанъ; весь этотъ людъ игралъ, чокался и распвалъ псни. Тутъ были авантюристы всхъ странъ и дезертиры всхъ націй. Особый говоръ, составленный изъ всхъ языковъ свта, гудлъ подъ черными балками потолка; по угламъ раздавались взрывы хохота. При вход двухъ незнакомыхъ лицъ, все замолчало и обратило глаза на вошедшихъ.
— Вотъ такихъ-то именно лицъ намъ и нужно, шепнулъ капитанъ на ухо Карпилло.
Онъ вынулъ изъ кармана кошелекъ и съ силой бросилъ его на столъ; раздавшійся металлическій звонъ привлекъ вниманье всего общества. Человкъ десять привстали съ мста вдругъ, машинально, десять паръ рукъ оперлись на столы и десять паръ блестящихъ, хищныхъ глазъ жадно впились въ тяжелый кошелекъ.
— Гм! произнесъ Карпилло на ухо капитану, это все равно, что класть голову въ волчью пасть!
— Перестань… я знаю, чего хочу!..
И вставъ во весь свой огромный ростъ, онъ сильно хлопнулъ ладонью по столу и крикнулъ громкимъ голосомъ:
— Нтъ ли между вами храбрыхъ солдатъ, которые не прочь бы были заработать денегъ изъ этого кошелька? Кто хочетъ, выходи впередъ… Я скоро доставлю случаи.
Человкъ двадцать перепрыгнули черезъ скамейки и, опрокидывая кружки и стаканы, бросились къ столу, вскрикивая въ одинъ голосъ:
— Я хочу! и я! и я!
Великанъ съ цлымъ лсомъ остриженныхъ какъ щетка волосъ надъ низкимъ лбомъ раздвинулъ сосдей локтемъ и, протянувъ руку, какъ тигръ свою лапу, сказалъ:
— Можно съ горсть и такъ взять, пока представится случай отработать остальное.
Но какъ ни быстро было его движенье, капитанъ, зорко слдившій за всмъ своими рысьими глазами, предупредилъ великана и, схвативъ руку его своей желзной рукой, сдавилъ ее такъ сильно, что тотъ вскрикнулъ отъ боли прежде, чмъ усплъ дотронуться пальцами до кошелька.
— Пойми хорошенько, сказалъ капитанъ: дать — я даю, но красть у себя никому не позволяю.
Онъ выпустилъ руку великана, открылъ кошелекъ, вынулъ золотой и, положивъ его въ онмвшую руку, объявилъ:
— Тебя я возьму, если хочешь, но съ однимъ условіемъ, чтобы ты слушался.
— Десять тысячъ чертей! отвчалъ великанъ, ощупывая свою руку, да за такимъ капитаномъ я пойду, куда онъ прикажетъ!
Вся толпа почтительно поклонилась; т, кто былъ поближе, сняли даже шапки.
— А вы, товарищи, продолжалъ капитанъ, вы тоже готовы идти за мной?
— Вс! вс!
— На тхъ же условіяхъ?
— Приказывайте; мы будемъ слушаться.
Высокій и худой человкъ съ лукавымъ и ршительнымъ видомъ выступилъ изъ толпы впередъ.
— Я парижанинъ и путешествую, чтобъ поучиться, сказалъ онъ; я принимаю ваше предложеніе, но прибавлю только одно условіе: гд бы мы ни очутились, чтобъ повсюду было порядочное вино. Пиво мн только пачкаетъ желудокъ, а вино напротивъ веселитъ меня и прочищаетъ мозгъ.
— А какъ тебя зовутъ?
— Пемпренель. Только чтобъ было вино, а остальное — мн все равно…
— Блое и красное, будешь пить что угодно.
— Хорошо! готовъ служить всякому, кто меня станетъ поить!
