— Взгляните, говорилъ онъ, небо улыбается вашему путешествію и утро окружаетъ васъ внцомъ изъ лучей. Не вы ли сами заря, освщающая эти поля?
Хотя Орфиза, особенно съ нкотораго времени, чувствовала очень мало симпатіи къ высокомрной особ своего прекраснаго кузена, но все-таки она была женщина и эти любезныя рчи пріятно щекотали ей слухъ. Въ веселомъ расположеніи духа она простилась съ живописнымъ Зальцбургомъ, оставшимся за ними въ туманной дали.
Веселости этой однакожь не раздлялъ довренный человкъ, распоряжавшійся ихъ путешествіемъ. Слышанное имъ въ Зальцбург разсказы о свирпыхъ татарахъ, грустный видъ пустынной мстности — все внушало ему печальныя мысли. Передъ отъздомъ, Криктенъ попробовалъ отговорить графиню; она только посмялась надъ его страхомъ.
— Ну! сказалъ себ честный слуга, теперь мн остается только поручить свою душу святымъ угодникамъ и исполнить свой долгъ, какъ слдуетъ.
И онъ смло похалъ впередъ въ голов позда.
Графъ де Шиври халъ верхомъ у дверцы кареты и обмнивался взглядами и довольными улыбками со своимъ другомъ, кавалеромъ де Лудеакомъ, который восхищался прелестными видами окрестностей. Никогда еще не бывалъ онъ въ такомъ восторг отъ красотъ природы. Вковые лса, шумящіе водопады, улыбающіяся въ тни деревьевъ долины, снговыя горы, висящіе на гребн скалъ древніе замки — все это вырывало у него крики удивленія. Стада и хижины его трогали. Онъ не былъ ужь придворнымъ, онъ былъ пастушкомъ. Орфиза, слушая его, улыбалась и сравнивала его съ Мелибеемъ.
— Смйтесь, сколько угодно, возражалъ онъ, а я чувствую, что мое сердце расширяется! Богъ съ нимъ съ этимъ воздухомъ, которымъ мы дышемъ въ дворцахъ! Невозможно, чтобъ поздка, начатая при такихъ очаровательныхъ условіяхъ, не привела къ чуднымъ результатамъ!… Я, по крайней мр, увренъ, что счастье ждетъ насъ на поворот дороги!
— Васъ или меня? спросила Орфиза.
— О! счастье будетъ настолько любезно, что обратится прежде всего къ вамъ — и этимъ оно только докажетъ свой умъ.
— А въ какомъ же вид оно появится? продолжала Орфиза, забавляясь шуткой.
— Это знаетъ? въ вид прекраснаго кавалера или принца прелестнаго, окруженнаго свитой пажей и конюшихъ, который предложитъ вамъ слдовать за нимъ въ очарованное царство.
— Гд поднесетъ мн, не правда ли, корону и свое сердце?
— Признайтесь однакожь, графиня, что лучше этого онъ ничего и не можетъ выдумать.
Въ эту самую минуту, когда графиня де Монлюсонъ весело болтала, а дорога углублялась въ горы и въ лса, принцесса и маркизъ де сент-Эллисъ узнали, что рано утромъ она выхала изъ Зальцбурга.
Забывъ объ усталости, принцесса бросилась во дворецъ епископа, назвала себя стоявшему въ караул офицеру, пробралась въ собственные покой его преосвященства и вышла оттуда, добившись всего, чего хотла, т. е. конвоя изъ смлыхъ и ршительныхъ солдатъ. Ее мучило мрачное предчувствіе.
— Теперь ужь мало догнать ее, сказала она маркизу, надо ее спасти… Дай Богъ, чтобъ мы не опоздали!
Изъ свдній, собраннныхъ въ гостинниц, гд останавливалась графиня де Монлюсонъ, было очевидно, что графъ де Шиври опередилъ ихъ четырьмя или пятью часами. Конный отрядъ могъ еще, прибавивъ рыси, вернуть часть потеряннаго времени, но успетъ ли онъ догнать путешественницъ? Кром того, принцесса узнала еще, что ночью видли, какъ другой отрядъ, тоже конный, вызжалъ изъ города по той самой дорог, по которой похала посл Орфиза съ теткой. Примты командира этого другаго отряда такъ сильно напоминали авантюриста, встрченнаго маркизомъ де Сент-Эллись въ Мец, что онъ не могъ этого не сообщить принцесс.
— Никакого больше сомннья! засада! вскричала принцесса. Въ эту самую минуту, бдная Орфиза уже, мажетъ быть, попалась въ нее!
— А вамъ бы въ самомъ дл было больно, еслибъ ее похитили?
— Я останусь неутшной на всю жизнь!
— А между тмъ однакожь вы избавились бы отъ соперницы!… Чмъ больше я думаю, тмъ меньше тутъ что-нибудь понимаю… Что жь у васъ за сердце, въ самомъ дл?
— Сердце любящей женщины, очищенной страданіемъ отъ всякаго эгоизма!
— И вы хотите, чтобъ я не обожалъ васъ?
— Обожайте, но только спасите ее!
— Ну, принцесса, надо, видно, прибгнуть къ талисману, сокращающему всякія разстоянія и отворяющему всякія двери.
Съ кошелькомъ въ рук, маркизъ обратился къ командиру конвоя, даннаго имъ епископомъ. Хотя онъ и служилъ князю церкви, но былъ старый и опытный солдатъ. Онъ подумалъ съ минуту.
— Пять-шесть часовъ времени, сказалъ онъ, это какихъ-нибудь пять-шесть миль въ гористой сторон по сквернымъ дорогамъ. Значитъ, надо взять на-прямикъ и не для того, чтобъ догнать карету, а чтобъ опередить ее. Ну, а я знаю именно такую тропинку, что часа черезъ два мы будемъ въ томъ самомъ ущельи, гд должна ждать засада, если только она есть въ самомъ дл.
— Такъ демъ же скорй! вскричалъ маркизъ, и сто пистолей попадутъ теб въ карманъ, если выгадаешь еще полчаса изъ тхъ двухъ, о которыхъ говоришь!
