Черезъ дв минуты, весь отрядъ вступалъ, при самомъ вызд изъ Зальцбурга, на тропинку, которая вилась узкой лентой по склонамъ горъ и спускалась въ тсныя ущелья. Общанье маркиза удвоило усердіе конвойныхъ; у коней будто выросли крылья. Несмотря на непроходимую почти мстность, они быстро подвигались впередъ, одинъ за другимъ. Принцесса Маміани пустилась тоже съ ними и подавала всмъ примръ храбрости, не пугаясь ни глубокихъ рытвинъ, ни шумящихъ потоковъ, черезъ которые надо было переправляться въ бродъ, по скользкимъ камнямъ.
— А что, мы выгадаемъ полчаса? спрашивала она время отъ времени у проводника.
— Выгадаемъ, да еще нсколько минутъ лишнихъ, отвчалъ онъ, И какъ только встрчалось мсто поровнй, хоть и поросшее густымъ верескомъ, онъ пускалъ своего коня вскачь.
Случалось иногда, что принцесса, увлекаемая нетерпньемъ, обгоняла его.
— Быть любиму подобной женщиной и не любить ея, — что за болванъ однакожь мой другъ! ворчалъ маркизъ про себя.
Наконецъ они вобрались на вершину горы, спускавшейся крутымъ, заросшимъ кустарниками, склономъ въ мрачное ущелье, сжатое между двумя стнами сроватыхъ скалъ. Вдоль самой дороги, которая вилась внизу, яростно гаумлъ блый отъ лны потокъ.
— Вотъ оно! сказалъ проводникъ, указывая пальцемъ на глубокое ущелье.
Оно было пустынно и тянулось черной змей въ густой темнот. Солдатъ взглянулъ на солнце, лучи котораго не достигали еще до этой ямы.
— Когда спустимся внизъ, сказалъ онъ, полчаса будетъ выгадано.
Въ то время, какъ принцесса Маміани и маркизъ де Сент-Эллисъ спускались, вслдъ за проводникомъ, по крутому обрыву высокой горы, карета графини де Монлюсонъ възжала въ ущелье.
Дикій видъ его привлекъ ея вниманье. По об стороны дороги, скалы поднимались высоко двойной стной, а внизу несся еще боле, стсняя дорогу, бшеный потокъ, клубясь и пнясь между кучами камней. Тамъ и сямъ цплялись ели по скатамъ изрытой дождями скалы и втеръ шумлъ ихъ втками, нарушая тишину безмолвнаго ущелья. На вершин голой скалы высились развалины зубчатой башни. Лошади ступали медленно. Несмотря на полуденный часъ, дорога оставалась въ густой тни.
— Мн кажется, сказала Лудеаку Орфиза, привыкшая къ плоскимъ берегамъ Луары и видвшая теперь въ первый разъ эти суровыя горы и дикія ущелья, — мн кажется, что если рыцарь, о которомъ вы говорили, существуетъ не въ одномъ вашемъ воображеніи, онъ нигд не найдетъ боле удобнаго мста для своихъ смлыхъ подвиговъ.
— Могу васъ уврить, возразилъ Лудеакъ, что если-бы мн суждено было сдлаться атаманомъ разбойниковъ, то я именно здсь выбралъ бы себ притонъ.
— Вы заставляете меня дрожать отъ страху со всми вашими разсказами, сказала старая маркиза д'Юрсель: ждать опасности — значитъ накликать ее…
— Э! э! продолжала Орфиза, а я, право, была бы довольна, еслибъ мн представился случай разсказать о какомъ-нибудь приключеніи моимъ прекраснымъ пріятельницамъ въ Лувр: Посл Фронды, это не со всякимъ случается!
— И вы это говорите, вы, которую прекрасный кавалеръ вырвалъ недавно изъ челюстей смерти въ ту самую минуту, какъ вы были на самомъ краю страшной пропасти! вскричалъ графъ де Шиври насмшливо.
— Разумется, и это чего-нибудь стоитъ, но именно этотъ случай, о которомъ вы мн напомнили, и развилъ во мн охоту насладиться еще разъ такой-же опасностью. Нападеніе, попытка похитить меня, неожиданная помощь отъ руки защитника, освобожденіе — все это сдлало-бы изъ моей скромной личности героиню романа, и я должна сознаться, что не была-бы слишкомъ огорчена, еслибъ мн досталась такая роль, хоть-бы на часъ или на два.
— Мысль прекрасная, отвчалъ Цезарь, но я позволю себ однакожь выкинуть изъ нее одно только слово. Зачмъ же называть помощь, которая спасла бы васъ, неожиданною? Разв я не съ вами и неужели вы не врите, что я готовъ пожертвовать жизнью вашей красот? Пускай явится похититель и онъ узнаетъ всю тяжесть моей руки!
Въ эту самую минуту подъзжали къ тому мсту, гд узкое ущелье терялось въ долин, какъ ручей въ озер. Об стны, вдругъ раздвигались и составляли родъ цирка, покрытаго мелкой травой; дорога шла по самой середин. Орфиза предложила остановиться здсь и позавтракать.
Криктенъ сначала было зашумлъ, но потомъ представилъ покорнымъ голосомъ нсколько робкихъ возраженій. Что за странная мысль — останавливаться въ такой глухой сторон, отдаленной отъ всякаго жилища и отъ всякой помощи! Было-бы гораздо благоразумнй хать дальше, пока не встртится какая-нибудь гостинница… Тамъ усплибы и позавтракать въ четырехъ стнахъ.
Графъ де Шиври разсмялся.
— Если теб страшно, любезный, сказалъ онъ ему, можешь себ убираться; найдутся и другіе охотники осушить здсь нсколько бутылокъ и закусить чмъ-нибудь холоднымъ.
Криктенъ вздохнулъ и принялся помогать товарищамъ, вынимавшимъ провизію изъ каретныхъ сундуковъ.
— Какъ жаль, что съ нами нтъ музыки, чтобъ еще боле украсить этотъ милый привалъ, прошепталъ потихоньку Лудеакъ, отъискивая для Орфизы мстечко на трав въ углу долины.
