— Чортъ побери! бормоталъ король, не знаю, какъ отсюда выйдти, а все-таки выйду!…
— Такая увренность поддерживала надежду и въ его солдатахъ.
— Разъ вечеромъ, на аванпостахъ показался какой-то человкъ и объявилъ, что ему нужно видть короля. На спин у него была котомка и одтъ онъ былъ въ оборванный балахонъ, но смлый и открытый взглядъ говорилъ въ его пользу.
— Кто ты таковъ? спросилъ его офицеръ.
— Я изъ такихъ, что король будетъ радъ меня видть, когда узнаетъ, зачмъ я пришелъ.
— А мн ты разв не можешь этого объявить? Я передамъ слово въ слово.
— Извините, капитанъ, но это невозможно.
Офицеръ подумалъ ужь, не подослали-ли непріятели кого-нибудь отъ себя, чтобъ отдлаться разъ навсегда отъ короля, и самъ не зналъ, что отвчать. Неизвстный стоялъ смирно, опираясь на палку.
— Дло въ томъ, продолжалъ офицеръ, что съ королемъ нельзя всякому говорить, какъ съ простымъ сосдомъ….
— Ну, я и подожду, если надо; только разумется, поговоривши посл со мной, король Генрихъ пожалетъ, что вы заставили меня потерять время.
— У человка этого было такое честное лицо, онъ такъ покойно слъ подъ деревомъ и вынулъ изъ котомки кусокъ чернаго хлба и луковицу, собираясь поужинать, что офицеръ наконецъ ршился. Кто знаетъ! говорилъ онъ себ, у этого человка есть, можетъ быть, какая-нибудь хорошая всть для насъ.
— Ну, такъ и быть! пойдемъ со мной, сказалъ онъ крестьянину.
— Тотъ поднялъ брошенныя на землю котомку и палку и пошелъ за офицеромъ, который привелъ его къ капитану гвардіи; этотъ обратился къ нему съ тми же вопросами и получилъ на нихъ т же самые отвты. Ему надо было говорить съ королемъ, и съ однимъ только королемъ.
— Да вдь я все равно, что король! сказалъ капитанъ.
— Ну, какъ же не такъ! Вы-то капитанъ, а онъ — король… Значитъ, не все равно!
Противъ этого возражать было нечего и капитанъ пошелъ доложить королю Генриху, который грустно разсчитывалъ про-себя, сколько еще дней остается ему до неизбжной и отчаянной вылазки.
— А! ввести его! крикнулъ онъ; можетъ быть, онъ присланъ ко мн съ извстіемъ, что къ намъ идутъ на помощь.
Крестьянина ввели. Это былъ статный молодецъ съ гордымъ взглядомъ, на видъ лтъ тридцати.
— Что теб нужно? спросилъ король; говори, я слушаю.
— Я знаю, что вы съ вашими солдатами не можете отсюда выбраться… Ну, и я забилъ себ въ голову, что выведу васъ, потому что люблю васъ.
— А за что ты меня любишь?
— Да зато, что вы сами храбрый солдатъ, всегда впереди всхъ въ огн и себя совсмъ не бережете: вотъ мн и сдается, что изъ васъ выйдетъ славный король, милостивый къ бдному народу.
— Не дурно, любезный! но какимъ же способомъ ты думаешь вывести меня отсюда?… Да, вдь понимаешь? не одного же меня! Всхъ со мной, а не то я останусь здсь съ ними.
— Вотъ это сказано но-королевски; значитъ, я не ошибся, что пришелъ сюда.
— Такъ ты думаешь, что можешь вывести насъ всхъ вмст изъ этого проклятаго лса?
— Да, именно такъ и думаю.
— Такъ говори-жъ скорй… Какимъ путемъ?
— Да просто — ркой.
— Но вдь рка такъ широка и глубока, что черезъ нее нельзя перейдти… Ты, любезный, чуть ли не теряешь голову!..
— Голова-то у меня еще исправно держится на плечахъ… И даже въ ней сидитъ пара добрыхъ глазъ, чтобъ вамъ послужить…. А бродъ черезъ рку разв годится только для козъ, да для овецъ, что-ли?..
— Значитъ, есть бродъ на этой рк и ты его знаешь?
— Ну, вотъ еще! да еслибъ я не зналъ его, такъ зачмъ же и пришелъ бы сюда?
Генрихъ IV чуть не обнялъ крестьянина.
— И ты насъ проводишь?
— Да, когда прикажете. Оно даже и лучше подождать ночи: ночью-то похуже караулятъ въ окрестностяхъ.
— А разв и на томъ берегу есть непріятели?
— Да, за лскомъ, и вамъ оттого именно ихъ и невидно… но не такъ, какъ здсь… а отрядъ, надо думать, вдвое противъ вашего.
— Ну, это ничего, пробьемся!
— И я себ говорилъ то же самое.
— Живой снимать лагерь! крикнулъ король, но, спохватясь, тронулъ руку будущаго проводника:
— Да ты не врешь? Ты не для того пришелъ сюда, чтобъ обмануть меня и навести насъ всхъ на засаду?
— А велите хать по обимъ сторонамъ меня двумъ верховымъ съ пистолетами въ рук и, какъ только вамъ покажется, что я совралъ, пусть меня застрлятъ безъ всякихъ разговоровъ! Но за то, если я благополучно проведу васъ въ бродъ, то вдь и мн же можно будетъ попросить кой о чемъ?
— Проси, чего хочешь! кошелекъ весь высыплю теб на руку.
— Кошелекъ-то оставьте пожалуй при себ, а мн велите дать коня да шпагу и позвольте биться рядомъ съ вами.
— Еще бы, ршено!.. Останешься при мн.
