— Что написано въ книг судебъ, того не избгнешь, сказалъ арабъ.
— Слышишь? ступай же, говорю теб, ступай скорй!
Коклико развелъ только руками отъ отчаянья и вышелъ, оставивъ на стол кое-какіе остатки золотыхъ и серебряныхъ монетъ, которыя Гуго поспшилъ смахнуть рукой къ себ въ карманы.
Дйствительно, Орфиза де Монлюсонъ вздумала устроить сцену у себя въ отел и, чтобъ обновить ее, выбрала героическую комедію и сама занялась раздачей ролей между самыми близкими своими знакомыми. Графъ де Монтестрюкъ, графъ де Шиври, кавалеръ де Лудеакъ, даже сама принцесса Маміани должны были играть въ этой пьес., навянной испанской модою, всемогущею въ то время. Надо было совршенно подчиниться ея фантазіи и не спорить, а то она тотчасъ же выключитъ изъ числа избранныхъ.
— Судя по всему, сказалъ кавалеръ своему другу Цезарю, намъ-то съ тобой нечего особенно радоваться… Въ этой безтолковой пьес, которую мы станемъ разъигрывать среди полотняныхъ стнъ въ тни картонныхъ деревьевъ, теб достанется похитить красавицу, а Монтестрюку — жениться на ней… Какъ теб нравится эта штука? Что касается до меня, то осужденный на смиренную роль простаго оруженосца, я имю право только вздыхать по моей принцесс… Меня просто удивляетъ, какъ серьезно наши дамы, Орфиза и Леонера, принимаютъ свои роли на репетиціяхъ… И нжные взгляды, и вздохи — а все у нихъ только для героя!
— Ты не можешь сказать, что я пренебрегаю твоими совтами, отвчалъ Цезарь; но всякое терпнье иметъ же предлы… а peпетиціи эти произвели на мой разсудокъ такое дйствіе, что я ршилъ приступить скоро къ длу: какъ только разъиграемъ комедію, я покажу себя гасконцу, а тамъ будь что будетъ!
— Ты увидишь самъ тогда, быть можетъ, что и я не терялъ времени… Не на одни тирады и банты ушло у меня оно…
Дло въ томъ, что ужь нсколько дней Лудеакъ связался съ какимъ-то авантюристомъ, таскавшимся повсюду въ длинныхъ сапогахъ съ желзными шпорами и при длиннйшей шпаг съ рукояткой изъ рзной стали. Онъ былъ сложенъ геркулесомъ и встртить его гд-нибудь въ лсу было-бы не совсмъ безоласно. Онъ всегда былъ одтъ и вооруженъ, какъ рейтаръ наканун похода. Лудеакъ водилъ его съ собой по лучшимъ кабакамъ Парижа и очень цнилъ этого капитана д'Арнальера, заслуги котораго, уврялъ онъ, были плохо вознаграждены правительствомъ короля.
Вс знакомые Лудеака не могли понять, зачмъ онъ таскаетъ за собой повсюду ненасытимый аппетитъ и неутолимую жажду этого свирпаго рубаки, напоминавшаго собой героевъ тридцатилтней войны.
Графъ де Шиври долженъ былъ узнать объ этомъ все обстоятельно утромъ въ тотъ самый день, когда назначено было представленіе, для котораго лучшія модистки Парижа изрзали на куски столько лентъ и дорогихъ матерій.
Въ это самое утро къ нему вошелъ кавалеръ де Лудеакъ и, приказавъ подать завтракъ, затворилъ очень старательно вс двери.
— Я всегда замчалъ, сказалъ онъ, что обильный и изъисканный столъ способствуетъ зарожденію мыслей и даетъ имъ возможность порядочно установиться; поэтому-то мы съ тобой и станемъ толковать между этимъ паштетомъ изъ куропатокъ и блюдомъ раковъ, да вотъ этими четырьмя бутылками стараго бургонскаго и свтлаго сотерна…
Онъ приступилъ къ паштету и, наливъ два стакана, продолжалъ:
— Я говорилъ теб на дняхъ, что не потерялъ даромъ времени; сейчасъ ты въ этомъ убдишься. Что скажешь ты, если мы превратимъ милую комедію, въ которой будемъ выказывать наши скромные таланты, въ самую очаровательную дйствительность?
Цезарь взглянулъ на Лудеака.
— Не понимаешь? Хорошо; вотъ я теб растолкую. Въ нашей комедіи, неправда-ли, есть варварійскій паша, роль котораго ты призванъ выполнить, — паша, похищающій, несмотря на ея крики, благородную принцессу, изъ которой онъ намренъ сдлать себ жену на турецкій ладъ?
— Ну, знаю! вдь я же самъ буду декламировать дв тирады во вкус актеровъ Бургонскаго отеля, одну — описывая свою пламенную страсть, а другую — изливая свою бшеную ревность.
— Ну вотъ! благодаря моей изобртательности, паша мавританскій похититъ въ самомъ дл Орфизу де Монлюсонъ въ костюм инфанты. Когда ей дозволено будетъ приподнять свое покрывало, вмсто свирпаго Абдаллы, паши алжирскаго, она увидитъ у ногъ своихъ милаго графа де Шиври… Остальное ужь твое дло.
— Я отлично понимаю эту развязку, которая такъ пріятно поправляетъ пьесу, даже охотно къ ней присоединяюсь; но-какими средствами думаешь ты дойдти до этаго изумительнаго результата?
