— Средства очень просты и могутъ позабавить твое воображеніе. Мн попался подъ руку человкъ, созданный богами нарочно, чтобы выручать изъ затруднительныхъ обстоятельствъ. Онъ совершенно въ моемъ полномъ распоряженіи. Это — солдатъ, готовый помогать за приличную награду. Мн сдается, что онъ когда-то кое-что значилъ у себя на родин… Несчастье или преступленье сдлали его тмъ, что онъ теперь… Все у меня предусмотрно; я разсказалъ ему вс наши дла. Онъ подберетъ себ нсколько товарищей безъ лишнихъ предразсудковъ, проберется въ отель Авраншъ, гд его никто не замтитъ среди суеты и шума, разставитъ своихъ сообщниковъ по саду или разсетъ ихъ между прислугой и, по условленному заране сигналу, героиня комедіи, вышедшая подышать свжимъ воздухомъ, попадаетъ въ сильныя руки четырехъ замаскированныхъ молодцовъ, предводимыхъ моимъ капитаномъ… Онъ становится во глав процессіи и въ одну минуту они укладываютъ ее въ заране приготовленную карету со скромнымъ кучеромъ, которая будетъ ожидать рыдающую красавицу за калиткой, а ключъ отъ этой калитки уже у меня въ карман.
Лудеакъ налилъ стаканъ бургонскаго Цезарю и продолжалъ:
— Меня увряли, что похищенныя невинности не слишкомъ долго сердятся на прекрасныхъ кавалеровъ, умющихъ выпросить себ прощеніе въ такомъ огромномъ преступленіи. А такъ какъ я никогда не сомнвался въ сил твоего краснорчія, то мн кажется, что, разразившись нсколькими залпами вздоховъ, Орфиза де Монлюсонъ проститъ наконецъ герцогу д'Авраншъ.
Послднія слова вызвали улыбку у графа де Шиври.
— Ну, а ежели кто-нибудь изъ недогадливыхъ разсердится и обнажитъ шпагу? сказалъ онъ. Про одного ужь намъ извстно, что онъ въ состояніи не понять всей остроумной прелести твоего плана!
— Тмъ хуже для него! Не твоя вдь будетъ вина, если въ общей свалк какой нибудь ловкій ударъ научитъ его, какъ полезна бываетъ иногда осторожность! Я по крайней мр не вижу въ томъ никакого неудобства.
— Да и я тоже! Впрочемъ, если припомнишь, еще когда я ршилъ, что Орфиза де Монлюсонъ должна перехать въ Парижъ, у меня въ ум ужь зарождалось нчто похожее.
— Значитъ, это дло ршеное, и я могу сказать своему капитану, чтобъ строилъ баттареи?
— По рукамъ, кавалеръ! дло не совсмъ то, правда, чистое, но вдь пословица гласитъ: ничмъ не рискуя, ничего и не выиграешь.
— За твое здоровье, герцогъ!
Лудеакъ осушилъ до послдней капли и красное, и блое вино изъ четырехъ бутылокъ и, поправивъ кулакомъ шляпу на голов, сказалъ въ заключеніе:
— Вотъ ты увидишь самъ сегодня вечеромъ, каковы бываютъ оруженосцы въ моемъ род.!
Къ началу представленія, блестящая толпа собралась въ отел Авраншъ, ярко горвшая безчисленными огнями. Внимательный наблюдатель могъ бы замтить, среди пышно разодтаго общества, сухаго, крпкаго и высокаго господина съ загорлымъ лицомъ, которое раздляли пополамъ длиннйшіе рыжіе усы съ заостренными концами. Одтый въ богатый костюмъ темнаго цвта и закутанный въ бархатный плащъ, онъ пробирался изрдка къ какимъ-то безмолвнымъ личностямъ, шепталъ имъ что на-ухо и вслдъ затмъ они разсыпались по саду или втирались въ толпу лакеевъ, толпившихся у дверей и по снямъ.
Высокій господинъ встртился разъ съ Лудеакомъ и, проходя мимо другъ друга, они быстро обмнялись нсколькими словами въ полголоса, посл чего Лудеакъ возвратился напвая за кулисы.
Графъ де Шиври, въ мавританскомъ костюм, ожидалъ только сигнала, чтобы выходить на сцену.
— Все идетъ хорошо, шепнулъ Лудеакъ, подойдя къ нему.
— Что вы говорите?… спросила Орфиза, окруженная еще двумя или тремя горничными, которыя то закалывали булавку въ кружевной бантъ, то поправляли гребнемъ упрямую буклю.
— Я говорю, что все идетъ отлично, отвчалъ Лудеакъ. Мн кажется, даже, что послдствія этого вечера превзойдутъ вс наши ожиданія.
Раздались три удара и спектакль начался.
Портной, къ которому обратился Гуго по рекомендаціи Цезаря де Шиври, отличился на славу. Такого чудеснаго испанскаго костюма никогда не встрчалось при двор Изабеллы и Фердинанда-католика. Одушевленный новостью своего положенія, яркимъ освщеніемъ залы, великолпіемъ нарядовъ, живой интригой самой пьесы, но особенно улыбкой и сіяющей красотой Орфизы, Монтестрюкъ игралъ съ такимъ жаромъ, что заслужилъ оглушительныя рукоплесканія. Была минута, когда, упавъ къ ногамъ взятой въ плнъ прекрасной инфанты, онъ клялся посвятить себя на ея освобожденіе съ такимъ увлеченіемъ, съ такимъ гордымъ и искреннимъ видомъ, что Орфиза забыла свою руку въ рук колнопреклоненнаго передъ ней юнаго мстителя. Все общество пришло въ восторгъ.
Успхъ этотъ Гуго раздлялъ впрочемъ съ принцессой Маміани, окутанной въ вышитое золотомъ покрывало и одтой въ усянное драгоцнными камнями платье султанши, обманутой своимъ повелителемъ. Въ одной сцен, гд она изливала свои страданія вслдствіе открытой внезапно неврности, она выразила жгучую ревность такимъ хватающимъ за душу голосомъ, что смло могла сравниться съ первоклассными трагическими актрисами. Слезы показались на глазахъ у зрителей.
