— Поручикъ Лореданъ отказался отъ осмотра отеля, прибавила принцесса Маміани, но не отъ надзора за нимъ. Попробуйте перепрыгнуть черезъ эту стну! разв вы хотите, чтобы та пуля, которая попадетъ въ васъ, поразила и меня въ самое сердце, скажите?
— Чтожь длать однакожь? вскричалъ онъ.
— Идти за мной! слушаться меня! отвчала она.
Она склонилась къ нему, прижавшись къ его груди, какъ будто уже чувствовала рану, о которой она говорила, и увлекла Гуго въ ту комнату, гд онъ сейчасъ скрывался. Біенья ея сердца, быстрыя и тяжелыя, отдались въ немъ, зараза страсти овладла имъ и, нагнувшись къ пылающему лицу принцессы, онъ произнесъ:
— Я остаюсь!
Невозможно было однакожь, чтобы, при всемъ упоеніи молодости к страсти, графъ де Монтестрюкъ и принцесса Маміани не одумались сами съ появленіемъ дневнаго свта.
Гуго не могъ надяться, чтобы его присутствіе оставалось у принцессы долго неоткрытымъ. Леонора ручалась, правда, за молчанье Хлои, обезпеченное вдвойн — интересомъ и преданностью; но оставаться доле значило компроментировать ее даромъ, не спасая самаго себя. Ничего не длать, скрываться — это значитъ почти признать себя виновнымъ; но его больше всего заботило положеніе самой принцессы, такъ великодушно предложившей ему пріютъ у себя въ отел.
Леонора видла отраженіе всхъ этихъ мыслей на его лиц, какъ видна бываетъ тнь облака на прозрачномъ озер.
— Вы опять думаете меня покинуть, не правда-ли? сказала она.
— Да, правда. Прежде всего, васъ самихъ я не имю права вмшивать въ такое дло, въ которомъ я смутно чувствую что-то недоброе. Я слишкомъ вамъ обязанъ со вчерашняго дня и мн просто невыносима мысль, что вамъ можетъ встртиться какая-нибудь непріятность изъ-за меня… Потомъ мои два служителя, всегда готовые рисковать жизнью для моей защиты… я потерялъ ихъ совсмъ изъ виду; гд они теперь? Одинъ изъ нкхъ особенно, котораго я знаю съ дтства, — почти другъ мн…
— Знаю… но выйдти и быть схваченнымъ черезъ десять шаговъ — разв этимъ можно сдлать имъ какую-нибудь пользу? Я смотрла на разсвт: т же люди караулятъ на тхъ же самихъ мстахъ…
— Я такъ и думалъ… но опять и еще разъ, дло идетъ объ васъ….
— А чего же мн бояться, если вамъ не грозитъ здсь никакая опасность?…
Принцессу прервалъ легкій шумъ: Хлоя постучалась въ дверь и вошла.
— Тамъ внизу, сказала она, какой-то человкъ въ лохмотьяхъ такъ настоятельно требуетъ, чтобъ его допустили къ принцесс, что швейцаръ позвалъ меня… Я видла этого человка; онъ клянется, что вы будете рады его видть… Я смотрла пристально ему въ глаза…
— Я такой болванъ, сказалъ онъ мн, что не умю хорошо объяснить; но мн сдается, что ваши госпожа пойметъ меня…
— Какъ онъ сказалъ?… Чортъ возьми! да это Коклико! вскричалъ Гуго. Позвольте войдти ему сюда.
Принцесса сдлала знакъ и почти тотчасъ же вошелъ тотъ самый тряпичникъ, котораго она видла спящимъ на улиц у столбика. Онъ бросилъ свой крючокъ и подбжалъ прямо къ Гуго.
— А! живъ и здоровъ! ну, я доволенъ! вскричалъ онъ.
Онъ оглянулся кругомъ и потомъ продолжалъ, улыбаясь.
— Клтка-то славная и красивая, но вкъ въ ней высидть нельзя и пора подумать, какъ бы изъ нея выйдти.
— Слышите? сказалъ Гуго, обращаясь къ принцесс.
— Но, вскричала она, вдь тамъ же есть люди, которые васъ караулятъ!… и еслибъ вы даже дали имъ смлый отпоръ, то прибгутъ другіе и схватятъ васъ!
— Потому то именно и нечего тутъ прибгать къ смлости, сказалъ Коклико своимъ спокойнымъ, какъ всегда, голосомъ: теперь намъ ея вовсе не нужно; довольно съ насъ будетъ и хитрости.
Хлоя, слушавшая до сихъ поръ, хотла было уйдти.
— Нтъ! нтъ! сказалъ Коклико, удерживая ее за руку; вы, кажется мн, особа разумная; слдовательно, будете нелишнею на предстоящемъ совщаніи.
Хлс=оя спрятала руки въ карманы, скорчила самую скромную рожицу и стала за принцессой, поглядывая искоса на Гуго.
— Самъ дьяволъ сидитъ въ мошенникахъ, которые васъ преслдуютъ, продолжалъ Коклико. Тутъ кроется какое-то гнусное злодйство. Передъ тряпичникомъ съ плетушкой не очень-то он стсняются; кусая корку хлба съ кускомъ сыру, я разговорился съ однимъ изъ тхъ, что мы такъ славно поколотили тамъ, на улиц дез-Арси. Онъ разсказалъ мн, что ихъ начальникъ, какой-то Лореданъ, слыветъ сыномъ…
— Капитана д'Арпольера, прервала принцесса.
— А! вы это знаете! Это вещь такая важная, что намъ нельзя ждать ни малйшей пощады съ этой стороны… Кажется, этого Лоредана подняли на мостовой въ какомъ-то город, отданномъ на разграбленіе посл того, какъ его взяли приступомъ. Бриктайль, въ первый и въ послдній разъ въ жизни, безъ сомннія, — сдлалъ доброе дло: онъ взялъ бднаго мальчугана, кричавшаго на порог горящаго дома, положилъ его къ себ на сдло и увезъ. Ребенокъ, какимъ-то чудомъ, остался живъ, научился военному длу и сталъ, не знаю какъ, поручикомъ въ дозор, гд его считаютъ малымъ надежнымъ.
— Да, надежнымъ и даже чмъ-то получше, сказалъ Гуго.
