— Что‑то в ней зовет меня, — отвечает он наконец. — Однажды я надолго застрял в королевском будуаре и там почувствовал притяжение откуда‑то из глубины дома. В его покоях воспоминания были такими яркими, что реальность и иллюзии на время переплелись. Иногда я слышал шепот, когда засыпал, и тогда мне снилось, что я король и иду по своим коридорам. Я знал, где что находится, знал так хорошо, словно сам все это построил. Я даже понимал, как тут все изменяется. Некоторые воспоминания у меня сохранились. Другим я не особо доверяю. И все равно я знаю, что за красным коридором, который всегда следует, если идти по бронзовому, будет музыкальная комната с тысячами инструментов, которые сами начинают играть, словно музыкальная шкатулка, как только ты повернешь ключ в замке. Я знаю, что в кобальтовом крыле есть гигантская арена, там нет гравитации и везде нарисованы звезды, и знаю, что иногда Король отводил туда любимую и создавал вселенные из воздуха, чтобы ее развлечь. И еще я знаю, что он принес дневники с заметками обо всех экспериментах в Белый Особняк, чтобы другие Феи не нашли их. Говорят, что в тех дневниках спрятаны секреты создания всех Невидимых, которых он успел сотворить, а также бесчисленных еще не рожденных, и что он высек над входом предупреждение, когда уходил. Вот по этим письменам мы и поймем, что библиотека настоящая.
— А что там сказано?
Он останавливается.
— Посмотри сама, милая.
Я смотрю вверх, и еще выше. Мы стоим перед дверью, почти такой же, как у нас в аббатстве на входе в комнату, где заперли Крууса. Непонятные символы светятся странным черно–синим огнем, они врезаны в камень самой двери, а те, что покрупнее, переливаются над аркой.
— Я не могу это прочитать. Тут не по–английски.
Кристиан ходит вдоль двери, прикасаясь к разным символам, и миг спустя она бесшумно открывается.
— Здесь написано: «Читай и плачь». Пойдем, милая. Нам нужно найти иголку в стоге сена.
Королевская библиотека — это самое сумасшедшее место из всех, что я видела.
Кристиан исчезает, как только мы шагаем за дверь. А я стою и ловлю мух открытым ртом. Библиотека кажется бесконечной, тянется между рядами составленных зигзагами стеллажей и уходит в темную точку, до которой, похоже, уйма миль пути. Я завороженно шагаю внутрь.
Несмотря на огромные двери, если я раскину руки, мои пальцы коснутся книжных стен по обе стороны библиотеки. Тут есть каморки для чтения и встроенные раскладные столы, опущенные на невидимых петлях и заваленные книгами, баночками и какими‑то финтифлюшками, — каждая горизонтальная поверхность выгнута под странным, невозможным углом, который противоречит всем законам физики. Штуки на этих столиках просто не могут лежать! Книжные полки наверху сходятся и иногда даже смыкаются, а это значит, что книги должны сыпаться мне на голову. Стены из книг тянутся до самого потолка, я не могу рассмотреть, где они заканчиваются. Я словно на дне ущелья из книг, их тут миллионы, всех цветов, размеров и форм.
Тут проход между полками расширяется до двадцати футов, а вон там сужается так, что мне придется протискиваться боком. Я жую батончик за батончиком и захожу все глубже в это шизанутое место.
Есть стеллажи, между которыми буквально дюйм зазора.
— Никто же не сможет вытащить отсюда книги, — раздражаюсь я. — Как нам тут что‑то искать?
— Феи могут. — Его голос доносится откуда‑то сверху. Кажется, он телепортируется вверх и вниз, чтобы рассмотреть полки.
Я прохожу низкую арку из стеллажей, верхом которой также служит перевернутая полка с книгами. На потолке над ними бронзовая табличка, на которой, наверное, написано название секции, но я не знаю этого языка. Я тянусь вверх и вытаскиваю с полки одну книгу. Приходится тащить, словно она там держится на чем‑то вроде клея; вынимается книга с влажным таким «хлюп!». Бледно–зеленая обложка мягкая и пушистая, как мох, а сама книга пахнет весенним лесом после дождя. Я открываю ее и тут же понимаю, что приводить меня сюда было бесполезно. Я не могу прочитать ни слова. Тут все на каком‑то неизвестном языке, я понятия не имею, о чем она. И не думаю, что даже Джо смогла бы перевести эту штуку.
Я уже собираюсь закрыть книгу, как вдруг верхнее предложение поднимается и ползет по странице, как многоножка. Я хихикаю, когда оно тормозит на краю листа, словно собирается с силами, а потом прыгает с книги и начинает извиваться у меня на руке. Я пытаюсь его стряхнуть, а оно цепляется за меня ножками из острых букв. Приходится другой рукой хватать предложение за задницу и отрывать от кожи, как пиявку. Я бросаю его обратно на страницу и захлопываю книгу. Часть предложения свисает оттуда и злобно дергается в мою сторону. Я сую книгу обратно на перевернутую полку над головой, злющим предложением вперед, и надеюсь, что клейкая штука ее там удержит. Не хватало еще, чтобы за мной охотились сердитые корявые фразочки.
