В оковах льда полностью

Но там же я нашла и чертежи аббатства — на свитках и в больших переплетенных томах. Все планы верхнего и нижнего миров. Там имелся план подземной комнаты, где раньше была похоронена Синсар Дабх, и прилегающих к ней переходов. Поверх чертежа я разглаживаю прозрачный набросок моего крыла.

Совмещаю края и прижимаю язык к небу в молчаливом протесте, как научилась делать еще в детстве, чтобы сдержать слезы от очередного удара невыносимых эмоций.

Комната Крууса — под моей спальней!

Что рождает вопрос: фальшивое лето, в котором растет трава и цветут цветы, пришло к нам от соседства с огненным миром или же с принцем внизу?

Я решаю, что вполне могу терпеть Риодана, по крайней мере сегодня, потому что, когда я говорю, что Честерс нужно закрыть, чувак не задает мне ни единого вопроса!

Он обходит ледяные скульптуры по периметру и направляется прямо к металлической двери в земле. Лед заканчивается футах в пятнадцати от нее, чему я искренне рада, потому что до черного хода, о котором я не должна была знать, отсюда довольно далеко. И нужно много петлять по подземельям. А раз Риодан теперь понял, что я о нем знаю, он наверняка закроет тот вход и заставит своих людей сделать новый. Но я и новый найду, конечно. Это для меня как игра. Оттого, что он хочет что‑то спрятать, я только решительнее ищу это.

Я шагаю следом, радуясь, что он мне поверил. Джо и Кристиан явно не поверили. Они шагают за мной и засыпают нас вопросами, на которые Танцор тоже не отвечает, потому что пытается продумать все вероятности последствий того, что мы только что выяснили. Или, как я, одержим желанием выключить все шумящее — везде, куда дотянется.

Мне все еще не хватает некоторых фактов, но я не думаю, что их можно получить, поскольку все нужные мне места взорвались. Возможно, предположения — это все, с чем нам придется работать. Я знаю, что Король Белого Инея любит мороженое, но не знаю, с каким вкусом. И я чертовски уверена, что он у нас гурман. Иначе заморозил бы всех еще пару месяцев назад.

Я иду за Риоданом в его кабинет, где он обесточивает клуб. С каждым прикосновением к экрану жизнь еще одного сектора вырубается, и я еле сдерживаюсь, чтоб не затопать и не завопить, особенно когда темной и неподвижной становится зона Школьниц.

Свет становится тусклым. Музыка прекращается.

Люди — глупые бараны, которые еще несколько недель назад должны были вынуть головы из задниц и собраться вместе, чтобы спасать наш город — громко протестуют. Некоторые продолжают танцевать, словно ничего не случилось, будто они слышат музыку в своей голове.

Другие пожимают плечами и возвращаются к непристойностям, которыми занимались на танцплощадках, полураздетые, словно все вокруг хотят видеть их обгрызенные тараканами задницы!

— А я могу обратиться к посетителям всех зон сразу? — спрашиваю я. — У тебя тут есть общая система оповещения?

Он смотрит на меня с выражением «хм, хорошая попытка, как будто я когда‑нибудь позволю тебе обратиться ко всем моим клиентам сразу».

Я хихикаю. Тут он прав. Я часами могу проповедовать этим ребятам.

— Тебе нужно объяснить, — говорю я. — Они должны понять, с чем столкнулись. Ты должен рассказать им о Короле Белого Инея, предупредить, что они не могут выходить отсюда и шуметь, иначе они погибнут. И ты должен сказать им, что ледяные места взрываются, чтобы те, кто уйдет, не наделали глупостей с замороженными ребятами наверху, иначе их разнесет шрапнелью! И не забудь сказать им, что даже здесь им нужно вести себя как можно тише, и…

Риодан нажимает кнопку на столе.

— Освещения и музыки не будет до дальнейших оповещений. — И отпускает кнопку.

— И все? — спрашиваю я. И почему он не выпускает «Листовку Риодана»? Сквозь стеклянный пол я вижу, как народ злобно бурлит. Многие напились, и развитие событий им не нравится. Они хотят хлеба и зрелищ. За этим они сюда и пришли. — Босс, ну что это была за фигня? Может, ты скажешь им, типа, не выходить? Иначе они умрут.

Он снова нажимает на кнопку.

— Не выходите, иначе умрете.

После этого наступает гнетущая тишина, словно эти ребята считают его богом. Люди и Феи прекращают свои занятия и рассаживаются. И после долгой паузы снова начинают говорить.

— Я думаю, тебе нужно закрыть двери, — говорит Джо. — Просто не выпускать их ради их же блага.

— Предпочитаю выпускать. Меньше шансов, что он явится сюда.

— Если ты хочешь моего совета, — говорю я, — тебе лучше обеспечить безопасность им.

— Я думал, тебе отвратительны люди, которые ходят в мой клуб.

— Но все равно они — люди.

Он снова нажимает на кнопку.

— Если вы выйдете отсюда, вас убьют. Если вы будете шуметь, вас выведут. Не злите меня.

И в Честерсе становится очень–очень тихо.