В оковах льда полностью

С каждым вздохом в мои легкие вонзаются ледяные иглы, сердце бьется с трудом. Голова ощущается тяжелой, и я понимаю, что мои волосы заледенели. Я встряхиваю ими, лед ломается, и белые кристаллики сыплются с головы.

Ты не успеешь добраться вовремя! — кричу я в ответ, глазами показывая на расстояние между ледяным монстром и МФП. Когда тот открыл свою щель между измерениями и вылез к нам, он оказался в худшей из возможных позиций — между МФП и динамиками, а не между динамиками и аббатством. И хотя он не заморозил МФП, возле коробочки, от которой нам нужно отрезать привязь, слишком уж сильный холод.

Я смотрю на Риодана. Он может выдержать этот холод, я нет. Не знаю почему. Наверное, это как‑то связано с его способностью пережить даже потрошение. Он всегда мог подобраться к ледяным сценам ближе, чем я.

Но я по какой‑то причине могу быстрее стоп–кадрировать. Он увязает, когда приближается к эпицентру мороза. Словно пробивается сквозь цементный раствор.

Я не останавливаюсь, чтобы подумать. Это реально, это единственный план, который у меня есть, а времени придумывать что‑то другое нет.

Я врезаюсь в спину Риодана, толкая его вперед. Мы в ускоренном режиме движемся к черной коробочке, он явно ловит мою волну: я его локомотив, он мой щит. Я могу нас толкать, а ему придется рвать и резать.

Я чувствую, как он выдергивает меч из‑под моего плаща, и продолжаю толкать нас вперед. Он покрывается льдом и ломает его полдюжины раз, стряхивая кристаллы, как собака — воду после купания. Я умираю тысячей ледяных смертей и снова возрождаюсь к жизни. С каждым вдохом я чувствую, как мои легкие кровоточат, поэтому задерживаю дыхание. Кости болят. Клянусь, у меня глаза замерзли в глазницах. И зрение стало каким‑то фрактальным.

И все равно я толкаю нас навстречу боли, потому что это мой мир, и ни один гадский Фей у меня его не отнимет. Мой рот открыт в беззвучном вое. Риодана жутко трясет, когда я подталкиваю нас к ледяному эпицентру.

Он опускает меч, разрубая привязь.

Мы ожидали, что МФП будет двигаться очень медленно.

Мы основывались на скорости передвижения, которую Кэт задокументировала, когда ши–видящие отслеживали приближение портала к нашему дому. От момента разрезания привязи до того, как огненный мир коснется дальней стены аббатства, мы насчитали около минуты. Что оставляло нам достаточно времени на новую привязь, а согласно цифрам Кэт у нас вообще было как минимум две минуты.

Как выяснилось, мы ошибались. Мы офигенно ошибались.

Как супермашина, набравшая на старте максимальные обороты, МФП вырывается на волю и врезается в Короля Белого Инея.

Я стоп–кадрирую изо всех сил, так что происходящее кажется мне медленным–медленным.

Фрагмент огненного мира проглатывает Короля Белого Инея.

Всасывает.

Звук возвращается.

Я слышу сорванное дыхание. Аханье. Где‑то плачут.

Его нет.

Король Белого Инея пропал.

Вот так просто.

Все сработало так гладко, что я почти не могу поверить. Я стою там, ошеломленная, настороженная. И не только я себя так чувствую. Риодан подозрительно щурится. Лор странно сутулится, словно ждет, что на него сейчас упадет небо. Я бы захихикала — потому что, чуваки, грустно же, когда не можешь поверить в счастливый конец, — но у нас все еще большие проблемы. МФП проглатывает следом гору заледеневших динамиков и направляется прямо к аббатству.

Танцор, Кэт и остальные ши–видящие бегут к нам.

— Круус под аббатством! — кричит Кэт. — Вы должны его остановить!

Риодан и Лор начинают заклинание, но я вижу по выражению лица Риодана, что он не рассчитывает закончить вовремя. У нас есть от десяти до двадцати секунд, пока портал не дошел до стены, но никак не тридцать, которые нужны ему для окончания работы.

Кэт кричит на Риодана, потому что он не успевает, а Джо кричит на Кэт, потому что тот делает все, что может. Потом к ним присоединяются остальные ши–видящие, а поскольку Риодан с Лором смотрят на свой тотемный шнур, который пытаются заклясть, никто не смотрит на МФП, и я первая замечаю, что происходит.

Я знала, что он умер как‑то слишком просто!

На дне фрагмента с огненным миром образуется лед.

Низ воронки становится синеватым, покрываясь изнутри белым инеем.

МФП проглотил Ледяного Монстра, но теперь Ледяной Монстр замораживает долбаный МФП!

Я смотрю, а изморозь быстро ползет вверх.

— Э, ребята, — говорю я.

— Да вы что, издеваетесь? — взрывается Танцор. — Он вылезает обратно?

Лор смотрит вверх.

— Вот дерьмо.

— Падла, — соглашается Риодан.

Да, чуваки, Король Белого Инея замораживает МФП изнутри.

Я не знаю, может, в ревущем инферно огненного мира оказался именно тот звук, которым любит питаться КБИ, или просто случилась большая битва льда и пламени, и лед победил.

Но МФП трескается, шипит и плюется паром. Суперпламя вдруг суперостудили.

Лед тянет воронку вниз, замедляет до полной остановки. И гигантский смерч обретает плотность, становится слишком тяжелым для полета, он с грохотом врезается в землю, как огромная сосулька, падая с крыши, врезается в снег.