В оковах льда полностью

Пару секунд спустя я влетаю в двойные двери, сбрасываю рюкзак на стол и приступаю, согревая руки дыханием. Подключаю свой маленький принтер и телефон, чтобы распечатать сегодняшние фотографии. Руки замерзли и не слушаются. Кажется, Ледяной Монстр начал портить нашу погоду. Обычно в мае у нас от пяти до пятнадцати градусов тепла. А мне, как правило, теплее, потому что я же бегаю. Но сегодня мне весь день холодно. Снаружи, кажется, минус три. Жаль, что в этом месте у меня нет камина, как у Мак в «Книгах и Сувенирах Бэрронса». Ту часть города я избегаю уже несколько недель. Мне плохо даже от мыслей о том, что я буду смотреть, как она приходит и уходит, и знать, что я для нее умерла. Знать, что я никогда больше не зайду в «КСБ», не буду вместе с ней смеяться и чувствовать, что где‑то меня приняли. Хотелось бы и мне такое место, как «КСБ» у Мак.

— Желания. Лошади. Дурацкая трата времени. — Я в детстве часто бывала одна, а по ночам, когда по телевизору ничего не было, тишина казалась мне огромной — в десять раз больше нашего дома. Я говорила сама с собой, чтобы ее заполнить. И могла бы фонтанировать последними новостями, потому что все время проводила в клетке и слушала их по телевизору. Может, отсюда моя любовь к широковещанию. Я столько всего могла рассказать, вот только некому было. А теперь у меня целый город! Я веду монолог, работая над выпуском, в основном, чтобы выплеснуть раздражение в связи с текущими обстоятельствами.

У меня нет времени писать что‑то веселое, как я обычно стараюсь в выпусках «Дэни дейли», потому что любой хороший писатель знает, что народу вместе с жизненно важной информацией нужны еще хлеб и зрелища. Иначе они не будут читать. Когда мне было девять, по телевизору показывали целый сериал о том, как нужно писать, чтобы удерживать читательский интерес; он меня завораживал, так как я знала, что однажды напишу мемуары.

Я и не представляла, что начну выпускать газету в тринадцать лет, а к четырнадцати уже издам книгу!

ДЭНИ ДЕЙЛИ

НОВОЕ ЧУДОВИЩЕ ОРУДУЕТ В ДУБЛИНЕ!!!

ЛЕДЯНОЙ ЧЕЛОВЕК убивает сотнями!

ПРОЧИТАЙТЕ ОБ ЭТОМ ВСЕ!

И, КСТАТИ, Я НЕ БЕЗЗАЩИТНАЯ. ЧУВАКИ, КТО СЧИТАЕТ МЕНЯ БЕЗЗАЩИТНОЙ, ПОПРОБУЙТЕ. РИСКНИТЕ! У МЕНЯ В РУКАВЕ ЦЕЛЫЙ СКЛАД СЕКРЕТНОГО ОРУЖИЯ!

Вы услышали это от меня и ни от кого другого!

В Дублине орудует большой и гадкий Невидимый, замораживает людей до смерти. Он появляется практически без предупреждения. Нападает в церкви, пабах, спортивных залах, на складах, деревенских двориках и даже посреди улицы. Может пробраться куда угодно! Вы должны всерьез его остерегаться. В лучшем случае, если вы будете внимательны, то увидите в воздухе светящуюся точку, потом откроется щель, из нее польется туман и вылезет монстр.

В течение двух секунд он замораживает все на своем пути — МГНОВЕННО И ДО СМЕРТИ, а затем исчезает.

Вам нужно залечь на дно, держаться подальше от улиц! Я буду держать тебя в курсе, Дублин!

О, и если вы наткнетесь на одно из замороженных мест, имейте в виду — они взрываются!

— Они того не стоят.

Я чуть не выпрыгиваю из собственной кожи, как паста из сильно сжатого тюбика. Я ожидала, что первым меня найдет Риодан.

Я стоп–кадрирую.

И врезаюсь в Кристиана.

— Я уже освоил полную телепортацию, милая. Ты больше не сможешь меня обогнать. Я с ума сходил от того, что ты могла убежать от меня. Больше не сможешь. — Его руки сжимают мою талию, я пытаюсь вывернуться, но они как стальные тиски, которые впиваются в тело до самой кости. Я смотрю вверх, на него. У него в глазах радужный огонь. Если у безумия есть цвет, то именно оно плещется там.

— Люди, — холодно говорит он. Его лицо словно выточено изо льда. Бледное, особенно на фоне черноты волос. Светящиеся татуировки пробегают по его шее, под челюстью, а потом устремляются обратно к телу, как бурлящий калейдоскоп под самой кожей. — Ничтожны. Глупы. Боятся собственной тени. Почему ты о них беспокоишься? К чему тратить свое время? Ты достойна куда большего.

— Чувак. Я сама человек. И отдай мне мой меч. Он не твой.

— Нет, ты не из них. Ты куда больше, чем просто человек. Ты то, к чему твоя раса должна стремиться. — Он наклоняется. Нюхает мои волосы и вздыхает. — Держись, на хрен, подальше от Риодана. Я ненавижу, когда на тебе его запах. Меня от него тошнит.

Я пытаюсь придумать, как из этого выбраться. С моим мечом. Он принес его с собой? Я опускаю веки и смотрю на нижнюю часть его тела. Не хочу выдать своих намерений. Меча я не вижу. Джинсы, высокие ботинки, кремовый рыбацкий свитер, который туго натянут на плечи. Плечи вроде бы стали шире, чем раньше. Чтобы поддерживать действие крыльев, которые у него растут? Он скучает по тому, кем был? Поэтому так одевается? Никакого оружия при нем не видно, но оно ему уже давно и не нужно. Он сам оружие. И его свитер залит кровью. Я даже не хочу знать почему.