Я не была здесь с тех пор, как Мак узнала обо мне правду. Той ночью она испекла мне торт, накрасила ногти и спасла от Серой Женщины, но все закончилось тем, что несколькими минутами позже она готова была собственноручно меня убить.
Посереди разрушенного города «Книги и Сувениры Бэрронса» стоят нетронутые. Я мысленно произношу молитву: хоть бы он всегда такими и оставался. Это место чем-то особенное. Как будто само его существование означает, что у мира всегда есть надежда. Не могу объяснить, почему это чувствую, но все, кто когда-либо здесь побывал, в смысле остальные
По левую и правую стороны на мощенной булыжником улице подметено. Вокруг заведения Бэрронса нет и следа погрома. Ни шелухи, оставшейся после того, что сожрали Тени. Цветочные горшки стоят ровным рядом на вымощенном камнем тротуаре, и в них пытаются прорасти молодые побеги, героически сражаясь с необычными холодами. Вход в высокое, узкое кирпичное здание — весь в отполированном до блеска темно-вишневом дереве и меди. Это место в стиле Старого Света изысканно, как и сам владелец, с колоннами и коваными решетками, и огромной массивной дверью с причудливыми фонариками по бокам и резными наличниками, которые я когда-то сносила, то входя, то выходя, то входя, то выходя, просто чтобы услышать, как звенит колокольчик над дверью. Это звучало реально круто в ускоренном ритме, пока я и его не сломала.
Медная вывеска-указатель висит перпендикулярно тротуару, на латунном штыре, прикрученном болтами в кирпичной нише над дверью, покачиваясь на легком ветерке.
За стеклами горит янтарный свет легким оттенком зеленого.
— Что за дела, чувак? — спрашиваю я, и это все, что я могу сделать, чтобы не пойти и не начать ломиться в эту дверь.
Мне никогда больше не постучаться в нее снова.
— Сваливаем отсюда, — сержусь я.
— Не получится. Нам надо быть именно здесь. А это еще что за херня?
Я смотрю на него. Он смотрит вверх, на крышу КиСБ, откуда десятки направленных вниз прожекторов освещают улицу. Мне приходится отступить на несколько шагов, чтобы увидеть то же что видит он и въехать в чем собственно дело потому, что я куда ниже его. И просто офигела.
— Какого хрена эти-то здесь забыли? — Вся крыша КиСБ кишит Анорексичными Призраками Трупоедами. Неуклюжие худющие грифы с сутулыми телами и такой мрачной изможденностью, что просто не поддается описанию, они неподвижно толпятся там в своих широких черных покрытых грязью и паутиной одеждах, словно падальщики поджидающие у смертного одра свою жертву. Если бы не Кристиан не уверена, что вообще заметила бы их. Они не галдят, и от этого становится как-то еще стремнее. — С чего это они тусят на крыше Мак?
— С хуя ли мне знать? Извини, девушка. В смысле — откуда мне знать?
— Да ладно, можешь матюкаться при мне. Все так делают. Уж ты-то мог бы и знать, все-таки ты Невидимый.
— Пока еще не совсем и изначально таковым не являлся. Смотри сколько «не». Если остальные мужики в этом городе свиньи, это не значит, что я отношусь к их числу. Вот тебе еще одно «не». Я сегодня само воплощение «не». И не я тот монстр, за которым ведется охота.
Я бросаю на него взгляд. Его глаза дикие. Чувак, внатуре стоит на самом краю и, балансируя, размахивает руками.
— Так что мы здесь делаем? — пытаюсь я вернуться к нашему разговору.
Вместо ответа он просто удаляется прямо в сторону книжного магазина. Я уже собираюсь перейти в стоп-кадр и свалить отсюда подальше, потому что ни в коем случае не зайду внутрь, даже если дома никого нет. Как вдруг он резко сворачивает и направляется по аллее между магазином и прилегающей Темной Зоной.
— Если хочешь остановить Короля Морозного Инея, придется пойти со мной, девушка. Я отведу тебя в библиотеку Темного Короля. Если и можно найти ответы на твои вопросы, то только там.
Библиотека Темного Короля!
— Святой коллекционер-библиофил, а ну гони книжицу! — Я бросаю последний взгляд на АПТ и перехожу в стоп-кадр, догоняя Кристиана. Если Мак в книжном магазине, она не заметит пятня, просто промелькнувшего мимо ее двери. Я дрожу, пока нагоняю его. Сегодня охрененно холодно. Я более чем жажду остановить Короля Морозного Инея. Я просто обязана. Дублин становится совершенно безжизненным, и у меня ужасное предчувствие, что положение дел только ухудшится.
