Джейкоб плюхается за свою парту, сует руки в карманы джинсовой куртки, сжимая пальцы в кулаки, чтобы никто не видел, как сильно его ногти впиваются в ладонь, но кое-кто всё-таки это замечает. Миртл. В последнее время видеть чёрные круги под уставшими глазами Томпсона вкупе с отливающей синевой кожей и нервным, затравленным взглядом – это слишком, невыразимо больно и ужасающе для влюблённой в него по уши Бэйн. Неожиданно Джейку приходит сообщение от Миртл, отчего его линзы, получившие это напоминание, на секунду мутнеют.
«Встретимся за моим домом в час ночи, когда родители уснут».
Лишь одинокий фонарь, слабо мигающий в ночи, освещает пустую дорогу. Джейк заходит на территорию дома Бэйнов. В этом районе практически не было преступности, так что никаких оград не присутствовало, кроме кустарников белых роз с дурманящим рассудок ароматом. Бэйны жили по принципу «Бог спасёт». Никаких опасений в их головах не имелось. Джейкоб обходит здание, подходя к деревянной веранде с элегантными узорами крыши, в полумраке замечает знакомые очертания подруги, сидящей на перилах.
Миртл держит в своих изящных пальцах белую розу, подносит к глазам и нажимает подушечкой большого пальца на срез стебля. Она догадалась избавить цветок от шипов и оставить лучшее – концентрированную красоту, лишённую механизмов природной защиты. Томпсон молча подходит к девушке, облокачивается о перила, полной грудью вдыхает воздух.
Неожиданно из уст Миртл вылетает: «Нам нужно поговорить о Барте». Минутная пауза кажется Джейку вечностью. Он не сразу анализирует полученную информацию, неспешно переводит удивлённый взгляд округлённых глаз на Бэйн. «Я знаю, кто по-настоящему его забрал, – Миртл наконец заглядывает в глаза друга детства – «Защитное Солнце».
«Откуда тебе это известно?» – удивлённо интересуется Джейк. Бэйн лишь слабо пожимает плечами.
«Мне известно куда больше, чем ты думаешь, Джейк, – томно выдыхает она – «Защитное Солнце» забирает всех одержимых, вкалывает им раствор, содержимое которого знают единицы. Но точно известно одно – люди, получившую дозу, обречены всю свою оставшуюся жизнь пускать слюни и быть недееспособными овощами, если только какая-нибудь благосклонная медсестра не придушит их подушкой во сне».
Немного помолчав, Миртл добавляет, слегка щуря хитрые глаза: «Но ты ведь одержимыми их не считаешь. Верно, Джейк?» Это не похоже на вопрос, скорее на риторику. Прежде чем Томпсон успевает открыть рот, дабы опровергнуть или продемонстрировать своё изумление, девочка молниеносно его перебивает: «Как я и говорила ранее, мне известно куда больше, чем ты думаешь, – Миртл откладывает розу на колени. – И мне известно, что ты знал об увлечениях Барта, вроде чтения запрещённой литературы. Нас с Бартом объединяло мировоззрение. Я всегда видела разницу между угасшим в нашем времени, по вине Церкви, искусством и лицемерием религии. Даже будучи ребёнком я понимала это. И первое вовсе никак не связано с «дарами Дьявола», как говорил нам Мистер Мартин в младших классах. Поверь, Джейк, я хотела тебе рассказывать о своих мыслях, но я боялась, ведь ты всегда был примерным гражданином, надеюсь, ты понимаешь».
«Постой, Миртл, ты неверующая?» – удивленно вскидывает брови Джейк, на что она лишь горестно усмехнулась.
«С чего такие выводы? Конечно, я верующая, – отрицает Бэйн – Но не в ту веру, которую исковеркали в наши дни». Миртл запрокидывает голову, устремляя взгляд в даль небосвода, отчего её кудрявые волосы рассыпались по спине. «Люди всегда неправильно истолковывали веру, ища святых, стараясь переложить ответственность за свои деяния на существ из преисподней, которых сами себе выдумали. Ну не бред же?» – девушка молчит всего секунду, прикрывая веки, обрамлённые веерами пушистых ресниц. Джейкоб тоже бросает взгляд на множество недосягаемых звёзд вдалеке. Безукоризненная красота ночи окружала этих двоих, казалось, будто они находились не здесь. Они находились где-то далеко, где-то не в этом мире. «Да, я верю в Бога. Но для меня Бог – это ты и я, это всё, что нас окружает, но никак не ложь, не лицемерие, которым прикрывается правительство».
«Но если Бог и вправду есть, то почему он создал нас такими ограниченными? – не понимал Джейкоб – Почему он не мог создать нас подобием себя?»
