Френк промахнулся снова. С тех пор, как он увидел Шон, бегущую за кортом с Коулом, он не мог сосредоточиться. Он никогда не видел, чтобы Шон тренировалась. Он даже не знал, что она занимается бегом трусцой, хотя ее пурпурный костюм с полосатым верхом выглядел более пригодным для занятий аэробикой, чем для пробежки в общественном парке. Особенно выделялись ее огромные груди. Френк пропустил очередную подачу, и мяч просвистел над его головой. Может, ему кажется, но груди Шон стали больше за последние несколько недель.
Френк увидел жену, возвращающуюся с пробежки. Коул вернулся в гостевой дом Бордов и оттуда помахал ей. Френк сжал ракетку и пошел к дому, чтобы встретить Шон. Она тяжело дышала и кашляла, когда Френк появился перед ней.
- Не я ли тебе говорил, чтобы ты убиралась?
- Твоя мама не хочет этого.
- Ты шутишь.
- Спроси ее.
- Хорошо, - ответил он враждебным тоном. - Я спрошу. - Он поправил струны на ракетке. - А откуда такой интерес к пробежкам?
- Коул просил меня прийти. А какое тебе дело? - Она откашлялась в кулак и ткнула себя пальцем в грудь. - Господи, как трудно дышать.
- Это пройдет, если ты перестанешь курить.
- Не начинай, Френк.
Он смотрел, как Шон идет, и старался не замечать, как сексуально она покачивает бедрами. У нее была маленькая миленькая попка. Френк подумал, что Коул тоже смотрел на нее, дотрагивался до нее. Темная волна ревности накрыла Френка.
- Подожди!
- Что, Френк? Я хочу принять душ. - Она остановилась.
- Послушай, - Френк взял ее руку. - Мне это не нравится. Я не хочу, чтобы ты бегала с Коулом.
- Почему?
- Потому что я не доверяю ему. И не доверяю тебе.
- Не доверяешь? - Шон фыркнула и уперла руку в бок. - С каких пор ты вспомнил о доверии?
- Эй, я знаю о Дарреле. Я знаю о ваших делах.
- Ну и что!
- А то, что ты - замужем за мной! Думаешь, приятно мне смотреть, когда ты бегаешь с другими? У тебя есть чувство приличия? Кроме того, Даррел - мой друг!
- Ревнуешь, красавчик?
- Тебя? - возмутился Френк. - Ты делаешь меня больным.
Она засмеялась и повернулась на пятках. Френк посмотрел, как она уходит, и стукнул ребром ракетки по ладони. Шон за эти дни сказала слишком много и зашла слишком далеко. Она пожалеет.
***
После пробежки с Шон Коул тренировался еще час, потом принял душ. Он надевал шерстяную рубашку, когда новый приступ лишил его чувств. Коул свалился на пол около шкафа...
***
Он открыл глада и обнаружил себя на парчовой кровати. Лунный свет лился сквозь окно. Коул сел, слишком взволнованный и горячий, чтобы спать. Он потянулся. Вскоре он выздоровеет, вернется домой. Битва за святой город Иерусалим была выиграна, и христиане, а именно - Годфри оф Вуйон - сел на трон в новом королевстве в Святой земле.
Джованна пробудила в Коуле желание поскорее поправиться, она обещала за это свою любовь. Мысль о Джованне заставила заиграть кровь. Несколько недель он сдерживал себя, ожидая дня, когда сможет подарить ей любовь.
Коул сошел с кровати, надел арабское одеяние и выглянул в окно, за которым виднелись белые шпили и храмы Иерусалима, сияющие в лунном свете. Он удивился, что город может быть таким спокойным. Коул все еще стоял у окна, когда дверь тихо открылась.
В дверях стояла Джованна в тончайшего одеянии, обволакивающем ее, как облако тумана. Он мог видеть линии гибкого стана, изящество бедер, посылавших стрелы желания.
Она обернулась к двери, потом подошла и заперла ее. Без слов Джованна замерла у входа. Выглядела она испуганной и неуверенной.
- Джованна? - прошептал Коул. Тут он увидел ее глаза, красные и распухшие. - Что случилось?
Она закрыла лицо руками, Коул почувствовал, как его сердце забилось. Почему Джованна плачет? Он прижал ее к груди, та приникла к Коулу, рыдая и зарываясь в складки его одежды. Коул нежно гладил ее волосы, не в силах остановить рыдания.
- Ах, Джованна, моя сладкая, - прошептал он, - почему ты плачешь?
Она покачала головой, нежно взяла руками его голову и прижала к своим губам.
- Милорд, - прошептала Джованна, ее голос был слабым из-за слез. - Сеньор мой! - Она целовала его в губы, а Коул прижал ее к себе, оторвав от пола. Джованна была легкой, как лебедь, и он боялся, что может сломать ее тонкие лебединые крылья в своих страстных объятиях. Но она, казалось, не обращала внимания на это и обвила руками его шею. Коул вздохнул и закрыл глаза, передавая этим, как нужна была ему эта женщина. Он опустил ее на пол, давая возможность почувствовать твердое доказательство своей страсти.
Коул наклонился к ее шее и поцеловал, опустил одежду с плеч, обнажая груди. Много недель он жаждал увидеть их, дотронуться, поцеловать, узнать их вкус. Джованна застонала, и ее голова откинулась назад, когда Коул стал целовать ее соски.
Лунный свет танцевал на изумительных изгибах ее грудей и твердых розовых сосках. Коул закрыл ее губы своими. Она была теплой, крепкой и благоухающей. Он хотел взять в рот всю ее грудь, не отрываться от нее, как голодный ребенок. Он издавал стоны, которые не мог сдержать. Джованна продолжала плакать, произнося его имя.
