Я зашла внутрь. Во дворе тоже стояли фонари, освещающие аккуратную дорожку к особняку. Он стоял на пороге и ждал меня.
– Привет, – тихо поздоровалась я, подходя к нему ближе.
– Привет, – эхом ответил он.
Я не могла оторвать от него взгляда. Темная щетина покрывала твердый подбородок. Высокие точеные скулы, словно их высекли из мрамора. Глубокий взгляд пронзительных голубых глаз следил за каждым моим шагом.
– Вижу, что у тебя гостья, так что я пойду! – Позади него раздался веселый мужской голос.
Мне навстречу вышел среднего возраста ухоженный мужчина. Каштановые волосы тронуты сединой. Аккуратная бородка также с проседью. Он был одет в строгий костюм темно-синего цвета. Мужчина окинул меня любопытным взглядом карих глаз и доброжелательно улыбнулся, демонстрируя ряд белых зубов.
– Добрый вечер, мадемуазель. – Он учтиво помог мне снять куртку и повесил ее на вешалке в прихожей.
– Добрый вечер, – отозвалась я, густо покраснев.
– Позвонишь мне, племянник, – с усмешкой попрощался он с Тео и вышел за дверь.
В тот момент я осознала, что это его дядя Николя, я видела их общие снимки в интернете.
Тео ничего не ответил дяде. Он продолжал молча буравить меня взглядом.
– Почему ты так смотришь на меня? – тихо спросила я.
– А как я смотрю на тебя? – приподняв бровь, спросил он.
На нем была белая рубашка и классические черные штаны. Пиджак небрежно накинут на крючок той же вешалки, с которой аккуратно свисала моя куртка.
– Не знаю, как описать, – честно призналась я. – Не могу расшифровать твой взгляд.
Он коротко кивнул и молча двинулся вверх по коридору.
– Ты мне ничего не скажешь? – спросила я.
– А что ты хочешь услышать?
Его поведение ставило меня в тупик. Я смотрела, как он не спеша удаляется. Белая ткань подчеркивала рельефы спины. Он был напряжен и явно не желал меня видеть.
– Я не знала, куда пойти, – бросила я ему вслед.
Он медленно обернулся.
– Мне больше некуда идти… – сорвалось глухим шепотом с моих губ. – Я не могу рисовать, я не могу выпустить… – Я указала пальцем на сердце.
– Выпустить что, Беренис?
Я ненавидела, когда он называл меня полным именем. Тем самым он словно чертил границу между нами. Но мне так надо было высказаться, что я продолжила свою исповедь.
– Все внутри меня кипит, Тео. Внутри меня остервенелая, исступленная злость. Гнев пожирает изнутри… и я не могу… не могу. – Я запнулась. В горле встал ком, руки тряслись. – Я не могу расслабиться и успокоиться, вдохнуть полной грудью.
Я заглянула ему в глаза.
– Паника и тревога… эти чувства уничтожают меня. Я боюсь любого шороха, я подскакиваю от каждого шага. Я прячу свои работы и не могу спать ночами. Эта тайна съедает меня изнутри.
– Почему ты не скажешь им?
– Потому что есть Клэр, и ты видел, что сделала с ней живопись…
– Но ты не Клэр, – твердо произнес он.
– Но я их дочь, такая же как и она. – Я потерла лоб, виски болезненно пульсировали. – Тео, она возвращается через пять дней и будет жить с нами. Папа говорит, что все будет хорошо и что она вылечилась. Но я не верю в сказки с хорошим концом.
Меня сотрясала крупная дрожь, лоб покрылся испариной, а тело забилось в ознобе. Воздуха в легких не хватало. Горло сжималось, и я не могла сделать вдох. Паническая атака. Очередная. Я закрыла глаза и попыталась взять себя в руки. Осела на пол и всеми силами постаралась подавить страх. Но ничего не получалась. Перед моими глазами мелькали образы Клэр, и тиски на груди сжимались. Я боялась ее. Боялась так, как никого в этой жизни. А потом я почувствовала его прикосновение у себя на лице. Теплая ладонь нежно коснулась щеки.
– Ниса, – позвал он, и я открыла глаза, пропадая в его взгляде. – Она не тронет тебя. Не сделает тебе плохо.
– Отку… да… ты… зна… ешь… – заикаясь, произнесла я.
– Ты можешь постоять за себя, – мягко, но с уверенностью сказал он.
Я отрицательно покачала головой. Тео сократил расстояние между нами. Стер все лишние сантиметры. Лбом уперся в мой и настойчиво повторил:
– Ты можешь постоять за себя.
Его взгляд был столь проникновенным. Я потерялась в темных крапинках и лазурном цвете его глаз. Его запах окутал меня. Свежий морской прилив. Мне хотелось дышать им. Вдыхать полной грудью, раствориться в нем. Путы на груди постепенно сползали, освобождая легкие от своей тяжести. Рядом с ним я могла дышать.
Я положила руки ему на предплечья и медленно, скользя вверх по выглаженной белой ткани, дотянулась до его крепких плеч.
– Рядом с тобой мне не страшно, – тихо произнесла я. – Когда ты рядом, тьма отступает.
Он положил руку на мне голову и ласково погладил.
– Что я могу сделать для тебя, Ниса? – прошептал он.
Искренность, с которой был задан этот вопрос, заставила мое сердце сжаться.
– Я хочу рисовать, но не могу, – грустно произнесла я. – Я так сильно хочу рисовать, Тео. Но у меня не получается. Нет вдохновения… нет прилива. Все выходит пустым и безжизненным. – Я закрыла глаза и с волнением спросила: – Можно мне выпить того чая? С ним я испытала то, чего не чувствовала никогда.
Я ощутила, как все его тело напряглось. Твердые мышцы под моими руками застыли. Он взял в руки мое лицо.
