Бернис – летчик-интроверт, он влюблен в одну девушку, влюблен примерно так, как маленькие дети влюбляются в расчудесные пирожные в витрине кондитерской, но когда тянут к ним ручки, то натыкаются на стекло.
Целые страницы посвящает он описанию перипетий полудетской влюбленности героя в похожую на мыльный пузырь девушку, донельзя переменчивую, так что тот случай, что свел их в юности, позже все больше отдалял их друг от друга, пока она окончательно не растаяла в туманной дали. Авиация для летчика – его горизонты. Прошли годы, и вот уже Бернис вроде бы вполне счастлив, но он обманывает себя: все эти годы он не прекращал думать о ней ни на день.
Тони спрашивает себя, можно ли полюбить вновь с неудержимостью, свойственной первой любви.
Так же терпеливо, как когда-то он отчищал от копоти моторы в Монтодране, он чистит и смазывает старую пишущую машинку «Ундервуд», на которой печатает отчеты для компании, а также историю Берниса, которая в то же время – его история. Ему нравятся эти круглые клавиши, которые послушно идут вниз под тяжестью его пальцев. Выбивая дробь по клавишам, он начинает печатать историю юношеской дружбы Берниса. Одна страница, вторая, на третьей – остановка. Перечитывает написанное. Закуривает. Глубокая затяжка. Комкает отпечатанные листы и выдирает из каретки машинки недопечатанный. Нет, он не хочет, чтобы все разжевывалось, как в печатаемом отдельными выпусками романе с продолжением. Сначала A, потом Б, а затем – В. Он хочет, чтобы события просто случались, потому что именно так и происходит в жизни: без всяких подводок, без намека на логику, без того, чтобы мы в точности знали как и почему. Жизнь ни о чем тебя не предупреждает, она просто втягивает, вовлекает тебя в ход событий, и все.
Его писательские инструменты дают ему весьма соблазнительное могущество: он, конечно, не может выправить то, что пошло вкривь, вернув в свою жизнь Лулу, но будущим лучшим, чем у него самого, он может одарить Берниса. В его власти сделать так, что этот летчик, которого он же создал из слов, воплотит в жизнь те мечты, что пошли прахом у него самого.
Женщину, в которую влюблен Жак Бернис, описывать он не будет: пусть каждый читатель сам выберет для нее цвет волос, фигуру и голос той женщины или же мужчины, которых больше всего в жизни любил.
Действие рассказа переносит нас в то время, когда эта девушка, с которой Бернис знаком с ранней юности и в которую он всегда был влюблен, уже замужем за неким иностранцем и у нее есть сын. К этому реальному сценарию он добавляет кое-что от себя: в браке она несчастлива.
Он выпрямляет спину, сидя перед пишущей машинкой, и делает последнюю затяжку, превращающую сигарету в столбик пепла между пальцев.
Счастлива ли Лулу в браке?
И краснеет, понимая: ему бы хотелось, чтобы ее брак оказался неудачным. Чувствует свою бесконечную мелочность, но в то же время улыбается. Он прекрасно знает, что желать такого несчастья любимому человеку неразумно.
Любовь неразумна…
Так он чувствует.
«Не могу же я сменить свои чувства, как носки».
Крушение брака станет новым шансом для Берниса и его первой любви, лежащей в кювете. И понемногу он начинает обставлять свой эгоистичный эмоциональный порыв разными соображениями, которые претендуют на рациональность: зная Лулу, понимаешь, что в том, что ее брак не сложился, на самом деле нет ничего удивительного. А кому, как не ему, знать о той легкости, с которой ей наскучивает буквально все. Она и больше половины блюда никогда не съест, даже если речь идет о кулинарном шедевре самого лучшего шеф-повара. А спросишь ее: «Что, аппетит пропал?» – так она скажет, что вкус этого блюда уже успел ей надоесть. Рутина и она – нечто несовместимое. Как может она вытерпеть такую рутину: каждый день своей жизни наблюдать, как некий тип в одно и то же время чистит зубы?
И подобные мысли вьются и свиваются в единую нить. А что, если после краха неудачного брака она станет искать утешения в своем старом друге авиаторе?
А почему нет?
Он улыбается как маленький шалунишка. Заманчиво.
Кладет пальцы на клавиатуру и энергично нажимает. Рычаги механизма движутся на максимальной скорости, клавиши прыгают. Пальцы выбивают чечетку.
Тони широко раскрывает свои выпуклые глаза и позволяет процессу увлечь себя, ведь для него писать – все равно что летать. От того и другого захватывает дух и пробирает дрожь.
История, и он сам не знает почему, начинается ночью, в холодном и черном воздухе под бесконечным, усыпанным звездами небосводом.
Бернис и его вечная мечта.
И он, выдуманный герой, имеющий преимущества, получит второй шанс, которого в его собственной жизни не было… По крайней мере, на настоящий момент! Если Бернис в этом рассказе выйдет триумфатором, отчасти это станет и его собственным триумфом. Если он добьется своего, разве не сможет так случиться, что и сам он добьется того же?
