Тони с облегчением покидает этот голый кабинет, где почти нет мебели, всего пара шкафов для документов, распятие и ни единой любезности. И медленно шагает до домика на аэродроме, возле казарм, в котором теперь живет. Лулу он бы показался просто конурой, хотя, кто знает, может, она и смогла бы увидеть в нем некое очарование. Лулу хотела стать поэтессой, а это грубое жилище скрывает в себе секрет красоты: все здесь первозданное, ничем не тронутое.
Как будто присутствуешь при первом дне мироздания.
И если уж ему суждено жить без Лулу, то он предпочтет откровенную простоту этого скорбного жилища миражам Парижа.
Его друзья с гораздо большей охотой предпочтут оказаться при ураганном ветре в кабине его самолета, чем пассажирами в его авто. Мермоз исступленно давит на газ красного «Амилькара», пулей несущегося по Касабланке, как будто того и гляди наступит конец света.
На аэродром, с которого ему предстоит вылететь в Кап-Джуби с почтовым грузом, он прибывает с солидным запасом времени. Парень из наземной службы вручает ему газету с репортажем о «Линиях Латекоэра», где речь идет о спасении из плена португальских пилотов с участием Мермоза. Его сочли достойным стать эмблемой нынешнего поколения летчиков, которое выводит Францию в мировые лидеры авиации, и требуют для него орден Почетного легиона. Он комкает газету и в ярости отшвыривает ее.
– Ну и дурь, я всего лишь делаю свою работу! Эти газетчики выставили меня каким-то павлином! Идиотом!
Однако, пока он летит в южном направлении, ярость улетучивается, потому как есть куда более важные вещи, о которых нужно думать. Некоторое время назад он подал ходатайство о переводе в расширенные на Южную Америку «Линии», в тот филиал компании, который получил название «Генеральная компания „Аэропосталь“». А еще он уже довольно давно подал ходатайство на имя полковника Денина, одного из главных руководителей французской авиации, с просьбой к правительству предоставить ему летательный аппарат, способный осуществить перелет через Атлантику. Однако с ответом на его просьбы затянули настолько, что с полетом над Атлантикой в Европу их опередил американец Линдберг. Бюрократы и политиканы выводят его из себя.
А теперь еще эти газетчики… «Орден Почетного легиона. Вот ведь глупость! Не хочу я ваши медальки, хочу самолет!»
Приземлившись на аэродроме Кап-Джуби, он спрыгивает на полосу с ящиком вина. Его ожидает большеформатный начальник аэродрома, облаченный в несколько потрепанный бурнус. Внешний вид Тони возвращает на его лицо улыбку.
– Сент-Экс! Ты что, религию сменил?
– Вот уж нет! Никогда в жизни я не утрачу веру в женщин и бургундское!
Мермоз хохочет.
– Черт возьми, Сент-Экс. Ты и представить себе не можешь, как нужно мне было посмеяться. Ты в последнее время газеты читаешь?
– Я читаю только философов.
– Вот это по-нашему, это я понимаю!
Мермозу предстоит провести здесь пару дней, дожидаясь обратной почты из Сенегала. Он берет на себя роль шефа на кухне аэродрома и перетряхивает все меню, удваивая порции. Повар Камаль объявляет Тони, что цыплят нет.
– Камаль, это же катастрофа!
– Нет ни одного цыпленка во всем регионе Рио-де-Оро? – удивляется Мермоз.
– Есть, но только у испанцев, в казармах, – вздыхает Тони. Но он и глаз поднять не успевает, как Мермоз уже идет к выходу.
– Куда это ты?
– В казарму.
Четверть часа спустя Мермоз, Тони и два повара-испанца уже с головой погружены в карточную партию. На столе – три цыпленка и летчицкие часы Мермоза, которые стоили ему целое состояние в специализированном часовом магазине Парижа. Тони беспокоится. Для Мермоза эти часы – не что иное, как ценный рабочий инструмент! Но друг жестом показывает, что волноваться не стоит, нужно просто ему довериться. И в самом деле, из кухни они выходят с цыплятами.
Когда они возвращаются на аэродром, Камаль задает вопрос: скольких цыплят пожарить.
– Скольких? – взвивается Мермоз. – Всех!
Тони съедает одного почти целиком. Мермоз уминает двух и то, что осталось от порции коллеги. Потом устраивается в гамаке и просит Тони почитать ему что-нибудь, пока его не сморит сон.
– Что-нибудь. – И тот начинает читать речи старика Заратустры, спустившегося со своей горы. Под монотонные звуки текста Мермоз засыпает. Тони, погрузившись в текст, продолжает читать. В одной руке у него книга, в другой – палка-мухобойка.
А когда Тони берется писать отчеты, которые с неистребимым занудством требует от него Дора, Мермоз идет на берег моря. И с жаром предается физическим упражнениям: пробегает спринтерскую дистанцию не хуже скакуна, выполняет сто приседаний, голым бросается в море и плавает до изнеможения. А потом ложится на берегу загорать – пока кожа не поджаривается, а волосы не выгорают.
