Аарон навещал родителей хотя бы раз в год. Насколько я знаю, он не учился в университете, днем работал продавцом в сети магазинов недорогой одежды, а по ночам выступал в клубах со своей группой. Лайн и Клементу он лгал, считая, что так будет лучше. В отличие от сестры-пиявки, он не хотел обременять проблемами стариков.
Вскоре кошмар забрал меня в свои лапы, заставляя вновь и вновь переживать худший момент жизни, когда из эгоизма я разрушил все.
– Ты не спишь?
Я пошевелил глазами под веками и не понял, откуда в моей галлюцинации голос Амелии.
– Джулиан?
На плечо надавили, я поморгал. В комнате было темно, лишь несколько полосок света пробивались сквозь потрескавшиеся ставни. Я сфокусировался на тени, нависшей надо мной, и узнал Амелию.
– Ты не спишь? – повторила она.
– Теперь нет, – пробормотал я, приподнимаясь на локтях.
– Я не могла уснуть, – призналась она и отстранилась.
– Советуют считать овец, – поддразнил я.
– Не сработало, – на полном серьезе ответила она.
– Почему ты здесь?
Амелия села на край кровати спиной ко мне.
– Не отпускали мысли о Грейс.
Я поправил подушку, устраиваясь поудобнее.
– Хочешь сказать, виной не эротические сны обо мне?
Она покачала головой.
– Клемент и Лайн в возрасте, неужели она совсем не интересуется, как они поживают? А как же Олив? Она ее дочь. У Грейс не возникает желания увидеть ее, узнать, как она растет, похожа ли на нее…
Скрестив руки за головой, я рассматривал желтое пятно на потолке, пока Амелия перечисляла недостатки Грейс. Ее вопросы вполне закономерны, ответов на них у меня нет, но одно из сомнений, думаю, развеять получится.
– Некоторые люди, приняв решение, никогда не возвращаются к прошлому.
– Они – ее семья, – возразила Амелия. – У Олив есть Итан, а у них никого, что случилось бы с Уиттеморами без твоей помощи?
Я сел, она отвернулась.
– Это моя вина, – признался я. – Грейс пришлось разорвать связь с родными из-за наших отношений.
– Что?
– Я рассказал ей всю правду о себе, чтобы проверить. Только так можно было доказать брату, что она не та, за кого он ее принимал. Грейс поняла, что не сможет вынести жизнь в Доунхилле с нами, и Ричард заставил ее подписать договор, согласно которому Итан будет единственным опекуном для Олив, а Грейс никогда не вернется в Англию. Взамен она получила неплохую компенсацию.
Амелия сощурилась, не в силах скрыть возмущения.
– Ты знал, что это произойдет?
Не такой реакции я хотел добиться, но она заслуживала знать, как обстояли дела. И чем дальше мы будем продвигаться, тем больше придется раскопать скелетов. Я это предвидел, но не думал, что разочаровать ее окажется настолько сложно и больно.
– Да.
– Значит, ты заботишься об Уиттеморах, чтобы загладить вину, – вздохнула она.
– Я начал приезжать на ферму незадолго до рождения Олив. И да, меня не покидает осознание вины в их одиночестве.
– Теперь ты проверяешь меня. Уже попросил кузена составить новый договор?
Я положил свою руку на ее и постарался быть как можно убедительнее.
– Я доверяю тебе.
– Доверяешь, но так и не нашел в себе смелости сказать правду, – вскипела она. – Неужели ты не понимаешь, что именно твое молчание усложняет наши отношения?
– Ты еще не готова, – возразил я.
Иногда я сомневался, что она вообще будет готова, но очень хотел в это верить. И не только потому, что испытывал к ней сильные чувства: Амелия видела людей такими, какие они есть, и я надеялся, что со мной у нее тоже получится.
– Я понимаю, что ты пытаешься сделать, – продолжила она через мгновение. – Но не понимаю, ради чего. Я не останусь в Доунхилле, моя жизнь в Милане.
Я хмыкнул и успокоил ее:
– Не переживай, я не попрошу тебя отказаться от своей мечты из-за меня.
Хотя от одной мысли, что могу больше не увидеть ее, перехватывало дыхание.
– Ты собираешься переехать в Италию?
В ее неприкрытой издевке не было юмора, как и у меня ответа на вопрос. Хотя…
– Мне может надоесть переменчивый климат. Я читал, что летом у вас жарко и дождей мало.
– Почему бы нам не сыграть с открытыми картами? – предложила она нетерпеливым тоном.
– Начни первая, что ты чувствуешь ко мне?
Амелия подошла к окну и всмотрелась в ночь сквозь щели в ставнях.
– Даже если бы я сейчас сказала, что люблю тебя, как это поможет тебе? – спросила она, не оборачиваясь.
– Ты бы освободила меня от бремени, которое я несу всю жизнь.
– Как?
– Приняв меня.
– Если тебе нужно мое одобрение, то при чем здесь чувства?
– Истина приходит через сердце.
– Если бы я тебя не знала, то приняла бы всерьез, – она с неприкрытым подозрением посмотрела на меня. – Доверие не передается через любовь. По крайней мере, не только через нее.
– В нее играют двое, а ты так и не ответила на мой вопрос, – я не собирался отступать.
– Ты меня шокируешь, но я не знаю, что это значит. Видимо, раунд за тобой, – в голосе прозвучали пораженческие нотки.
– Считай это разминкой.
Амелия кивнула и направилась к выходу, но, взявшись за ручку, обернулась.
– С чего ты решил, что влюблен в меня?
– У меня появилось желание жить как нормальный человек.
