– Машина готова, – она протянула бумажный пакет. – Это кусок яблочного пирога, на случай, если в дороге проголодаешься.
Трудно понять, что происходит у нее в голове, то ведет себя по-матерински, то обращается со мной так, будто я враг семьи Бердвистл. Я поблагодарила кивком и приняла подарок. Сил говорить не было, и сейчас не время просить объяснений. Моя тетя умирает. Все мысли были только о том, как бы успеть.
Я поспешила по лестнице на первый этаж. Джейн и Лиззи ждали у двери, обе выглядели расстроенно. Они думали, что я горевала. Они не знали, что все, чего я хотела, – убедиться, что смогу отправить Сару Редигьери в ад, прежде чем она покинет этот мир.
– Сочувствую, – прошептала Джейн, когда я подошла к ней.
Не успела я разжать губы, как она притянула меня к себе и обняла. Лицемерно принимать ее утешения, но иначе пришлось бы слишком многое объяснять: про то, сколько раз мачехе удавалось разрушить мою жизнь. Я отстранилась, откашлялась и натянуто улыбнулась.
– Я буду молиться за нее, – сказала Лиззи.
Хотелось бы избавить ее от ненужных усилий: если действительно существует какая-то божественная сила, то уверена, у нее есть дела поважнее. Но я промолчала, сам факт присутствия Лиззи сейчас здесь о многом говорил. Ее бескорыстие – это благословение.
– Спасибо, – хрипло прошептала я.
Донесся звук шагов, я обернулась. Ничего не говоря, ко мне бросилась запыхавшаяся Олив, обхватила тонкими руками за талию. Знаю, что ее тревожит: она боится, что я не вернусь, но она ошибается. У меня здесь есть незавершенные дела. Мое сердце не покинет стены Доунхилл-Хауса, оно останется привязанным к Олив, к Джулиану и, возможно, даже к Итану. Поместье притягивало не своим очарованием: оно состояло из света и теней, недоступных мест и комнат, которые предстояло открыть. Доунхилл-Хаус – загадка, как и я.
Я глубоко вздохнула и опустилась на колени, чтобы посмотреть Олив в глаза.
– Ты не заметишь моего отсутствия, – попыталась я успокоить девочку. – Давай сделаем так: если ты будешь хорошо себя вести и закончишь домашнее задание, я привезу подарок.
– Какой? – ее лицо засветилось.
– Это будет сюрпризом.
Олив кивнула и опустила руки. Я чмокнула ее в пахнущие персиком волосы и нехотя отстранилась.
Жаль, с Джулианом попрощаться не удалось, после звонка Елены он сразу исчез. А я, пока собиралась, думала, что ему сказать, до сих пор чувствовала его вкус, его умелые пальцы под моей одеждой, давление его тела на мое, блаженство, которое испытывала, когда наша кожа соприкасалась.
Возникало стойкое ощущение, что он всегда будет неуловим, что продолжит ускользать от меня, так же как я не перестану стремиться к нему. Что, если Елена права насчет его чувств? Джулиан был рядом, только когда нуждался во мне. Я зеркало, в котором отражалась лучшая версия его самого.
На улице ждал мистер Миллер: не в униформе, а в темном спортивном костюме. Должно быть, его вытащили из постели.
– Позвольте, – он забрал из моих рук багаж.
– Где Джулиан?
Миллер покачал головой, отвернулся и отправился к машине. Не знал или не захотел говорить? Хотя какая разница. Джулиан не пришел, это усилило беспокойство. Хорошо, что я не призналась ему в чувствах. Это не влияло на уровень боли, зато получилось сохранить гордость.
Вместе с водителем в молчании мы подошли к темной машине. Двигатель работал, и дым из выхлопной трубы терялся в вечерней мгле. Мистер Миллер открыл пассажирскую дверь. Я сглотнула застрявший в горле ком и забралась в салон.
Приехав в поместье, я растерялась и не знала, чего ожидать. Грела уверенность, что через три месяца поступлю в магистратуру, нужно только подождать. И срок был конечный. Я не думала, что привяжусь тут к кому-то, не думала, что потеряю голову от двух мужчин. Но один из них украл мою душу и сердце. Я все еще на его земле, но уже чувствую пустоту от разлуки.
Я пристегнула ремень безопасности.
– Готова?
Голос заставил вздрогнуть.
– Что ты здесь делаешь?
– Ты думала, я позволю тебе уехать не попрощавшись? – Джулиан подарил мне одну из своих лучших улыбок, сел за руль, отодвинул сиденье, поправил зеркало заднего вида и включил передачу.
– А как же Миллер? – спросила я, наблюдая за водителем, стоящим перед фонтаном.
– Крошка, неужели тебе нравятся мужчины постарше? – усмехнулся Джулиан.
– Не будь идиотом! Ты сбежал, когда я сказала, что мне придется вернуться в Италию. Я думала, ты на меня злишься.
– Мне нужно было принять холодный душ, – объяснил он, многозначительно посмотрел на меня и выехал на подъездную дорожку. – Кроме того, я не умею утешать.
– В моем случае можно без этого обойтись. Тетя не из хороших людей.
Мы проехали через ворота и свернули на улицу, ведущую к федеральной трассе.
– Но она умирает, – напомнил Джулиан. – И она позвала тебя.
– Наверняка припасла очередную гадость, – поделилась я мыслями вслух.
– Тогда почему ты спешишь?
– Чтобы сказать, как сильно ее ненавижу.
– Думаешь, тебе станет от этого легче?
