Я не ответил, сплюнул на землю и оставил брата наедине с его бреднями. Мне нужно увидеть Амелию, чтобы избавиться от сомнений, которые он посеял. Я бы даже трахнул ее. Забыв на время о цели подождать, пока в ее сердце не останется и тени Итана. Желание сейчас было сильнее сдержанности. К тому же время может сыграть против меня.
Между нами есть нечто выходящее за рамки тела: когда я внутри нее, то воссоединяюсь со своим истинным «я». Риск потерять контроль над собой требовал призывать всю концентрацию мира, зато благодаря усилиям остаться в здравом уме я понял – она та самая женщина. Ради Амелии я сохранял бдительность. Ради Амелии я был собой и не боялся потерять контроль. Она – щит, за которым я укрывался от демонов, терзающих меня с того дня, когда моя жизнь изменилась навсегда.
Ей будет нелегко принять правду, и я не питаю иллюзий, что она сделает это, не подвергнув сомнению каждое слово, каждый жест, каждое мгновение, проведенное вместе со мной, но буду честным, хочу, чтобы она знала: я сбросил маску только из-за нее, из-за того, что чувствую. И если она решит не иметь со мной ничего общего, я пойду своей дорогой, зная, что меня полюбили хоть на мгновение. Мне этого хватит, ведь когда любовь растет в нашей груди, она заставляет нас желать остаться в вечности.
Амелию я нашел в саду: она смотрела «Гарри Поттера» вместе с Олив и Джейн. Кто-то установил огромный экран рядом с розарием. Она скрестила ноги на бамбуковом коврике, заплетенные в косу волосы спадали на прямую спину. Вместе с племянницей они ели из миски попкорн. Заметив меня, Амелия вскочила и подбежала ко мне.
– Где ты был? – с тревогой спросила она.
Инстинктивно я обнял ее. Мне все равно, увидят ли нас: скоро никто не посмеет усомниться в моей власти. Я намерен вернуть себе все. А сейчас мне нужно ее тепло, держать ее гармоничную фигуру в объятиях. Амелия не сопротивлялась, ее груди прижались ко мне – это ощущение вселило уверенность и возбудило одновременно.
– Нужно было кое-что уладить, – сказал я на расстоянии вдоха от ее лица.
Она опустила взгляд – что-то ее беспокоило.
– Я думаю, ты в опасности. Итан и кузены Лэньон что-то замышляют за твоей спиной, – пробормотала она, стараясь, чтобы не услышали посторонние уши.
Я поднял ее подбородок указательным пальцем.
– Тебе не о чем волноваться.
– Ты не понимаешь, – настаивала она. – Я подслушала разговор миссис Фуллер с мистером Миллером. Ты должен рассказать мне все, пока не поздно, иначе я не смогу тебе помочь.
Я прижался губами к ее губам в настойчивом поцелуе, который буквально испепелил меня. Она ответила взаимностью на мой пыл. Итан прав: я должен защитить ее, но не стану делать это обманывая. Возможно, у нас меньше времени, чем я надеялся, но прежде, чем рассказать все, я хочу почувствовать ее своей, показать, что могу любить ее полностью, в каком бы кошмаре ни находился.
– Пожелай Олив спокойной ночи. Я хочу, чтобы ты оказалась в моей постели. Прямо сейчас.
Амелия вздрогнула и растерянно посмотрела на меня.
– Ты же сказал, что хочешь подождать. Что случилось?
Я заправил прядь волос ей за ухо.
– Напомнить, сколькими способами могу свести тебя с ума, чтобы у тебя не осталось сомнений?
Амелия помрачнела.
– Скажи, почему я?
– Потому что ты – лучшее, что когда-либо случалось со мной, – ответил я без малейшего промедления. Она должна поверить в мои чувства, даже если не поверит во все остальное.
В наш маленький пузырь ворвался голос Олив – на экране началась сцена, которую нельзя пропустить. Амелия пристально посмотрела на меня, обернулась и предупредила Олив, что уходит.
Пока мы добирались до моей комнаты, останавливались на каждом шагу, чтобы насладиться друг другом. Я придавил ее к стене, целовал пахнущую свежестью шею, сжимал ее бедра, а она ласкала меня, искала мои губы, томно проникала языком в мой рот, руками отчаянно стремилась к контакту с моей кожей. Мы переводили дух и снова шли по коридору.
Неожиданно Амелия остановилась.
– Извини, – она достала из кармана джинсов мобильный телефон. – Елена продолжает звонить. Обычно она не бывает такой настойчивой.
– Твоя подруга?
Она кивнула.
– Елена собирается приехать ко мне. Надеюсь, это не проблема?
Это, черт возьми, большая проблема, но сейчас я меньше всего хотел расстраивать ее или ссориться. Амелия поднесла телефон к уху, ответила, не в силах сдержать дыхание, и побледнела.
– Не может быть, – потрясенно пробормотала она.
Желание, которое окрашивало ее щеки, сменилось остекленевшим выражением лица. Я почувствовал, что потерял ее, и ледяной холод пробрался под одежду.
Вдевять вечера я повесила форму на вешалку и убрала в шкаф, кое-как запихнула свои вещи в чемодан, пришлось сесть на него сверху, чтобы застегнуть молнию. Надела туфли и вышла не оглядываясь. Грудь сдавила тревога, навалились и другие эмоции, с которыми я не могла сейчас справиться.
В коридоре встретила миссис Фуллер – на ней был халат, распущенные волосы спадали на одно плечо в беспорядке серебряных прядей.
