Джулиан поцеловал меня, и наши тела воспылали. Мы оставили на полу след из одежды и оказались на моей кровати, испытывая желание сорвать как можно быстрее все, что нас разделяло. Джулиан пообещал, что это никогда не закончится. Верю. Между нами такая химия, что устоять невозможно.
Когда мы в изнеможении упали на спину на разгоряченные от наших движений простыни, Джулиан взял книгу с прикроватного столика – один из моих любимых романов «
– Сколько раз ты его перечитывала? – усмехнулся он, глядя на потрепанную обложку.
– Сбилась со счета, – призналась я, положив голову ему на грудь.
Он раскрыл книгу, полистал пожелтевшие от времени страницы и, кажется, сейчас стал еще соблазнительнее.
– Меня никогда не привлекали душещипательные истории, – признался он. – Особенно истории XIX века, где хорошей парень – хороший, а плохой – плохой. Все слишком предсказуемо.
– Но в этом романе есть нечто большее, – возразила я. – Бронте дала Джейн возможность думать, дала возможность создать свою историю. Джейн – необычная для того исторического периода героиня. Она задавалась вопросами, как быть женщиной, исследовала границы своего положения.
– И она сирота, – в глазах Джулиана мелькнуло любопытство.
– Да, я узнаю в ней себя и порой утешаюсь тем, как она справлялась с непростыми событиями.
– А ее решение выйти замуж за сомнительного мистера Рочестера одобряешь?
Я улыбнулась, уперлась локтем в матрас и приподнялась, чтобы посмотреть на Джулиана. Он казался расслабленным, наверное, сосредоточился на нас, на том, кто мы есть и кем можем стать. Беззаботный момент радовал и обещал, что действительно начинается что-то большее. Во всяком случае, хотелось в это верить.
– Ну, он был очень страстным человеком, и она его любила. – Я прочистила горло.
– А в итоге стала его медсестрой, – Джулиан поморщился.
– Джейн предпочла остаться с ним рядом.
– Она не олицетворяет современных женщин, – с вызовом заметил он.
– Если быть современной означает делать выбор против своей воли, чтобы доказать что-то другим, то я предпочту считать себя старомодной и консервативной.
Джулиан глубоко вздохнул, изучая мое лицо большими глазами цвета моря.
– Ты же не думаешь, что он поступил эгоистично, удерживая ее? – он склонил голову набок.
– Никто не заставлял ее предпочесть семейное благополучие, она выбрала сама. Разве не в этом истинный смысл эмансипации?
– Ты знаешь, что ты прекрасна? – Джулиан подарил мне лучезарную улыбку. – Я имею в виду, что ты прекрасна внутренне. Ты пробуждаешь желание быть лучшим мужчиной в мире только чтобы попытаться удержаться на плаву.
Я снова прильнула к его груди и крепко обняла. Джулиан прижал меня к себе. Нас убаюкали его слова, хотелось молчать и позволить им заполнить мое сердце. Джулиан редко проявлял нежность, но в нем была чувственность, которая прекрасно компенсировала грубоватые манеры.
Разогрев еду в микроволновке, мы пообедали, сидя на полу рядом с обычным журнальным столиком. Я – скрестив ноги, он – прислонившись спиной к дивану.
На мой вопрос, где он был, Джулиан ответил, что ему нужно было сделать несколько телефонных звонков и что он не хотел меня будить. Поскольку Итан в отъезде, ему, видимо, нужно заботиться о компании.
– Твой брат не доверяет тебе, но при этом оставил контролировать бизнес? – скептически спросила я. Трудно определить, какие отношения связывают этих двоих.
– Я его семья, думаешь, ему стоило попросить Лэньонов? Этих двух пиявок интересует только собственная выгода, – с презрением фыркнул он. – Нравится им это или нет, но я единственный, кто заботится о нашем с Олив благополучии.
Джулиан добавил, что девочка постоянно спрашивала обо мне, интересовалась, когда я вернусь в Доунхилл. От ответа я уклонилась. Вместо этого рассказала о пресс-релизе Беатрикс.
– Я обещал Итану все исправить после подписания сделки, и я сдержал слово.
– Как именно? Как тебе удалось убедить Беатрикс отменить свадьбу? Кажется, она прямо-таки мечтала стать миссис Бердвистл.
– У меня был туз в рукаве. Я начал плести паутину, как только понял, к чему стремился мой брат.
– Стать еще богаче?
Он улыбнулся и покачал головой.
– Открыть трастовый фонд для дочери, не связанный с нашим наследством.
Я нахмурилась.
– Зачем?
– Чтобы гарантировать ей будущее, которого она заслуживает.
– Для этого нужны были акции «Раймерс Компани»?
Джулиан кивнул, его взгляд стал мрачным, словно разум только что пронзила неприятная мысль.
– Все, чем мы владеем, связано с завещанием матери. Из-за этого документа мы с Итаном вынуждены жить под одной крышей и делить имущество. На данный момент Олив – единственный человек, который имеет право на наследство, но если кто-то из нас по разным причинам не выполнит условия завещания, мы потеряем все, включая поместье.
– Разве нет способа обойти их?
– Теперь, когда сделка с Раймером заключена, есть. Но кузены Лэньон мне мешают: если мы потеряем поместье и все, что к нему прилагается, они тоже все потеряют. Вот почему я откладывал встречу с тобой.
– Что случилось?
– Я проиграл первую битву, – с горечью признался Джулиан.
