– Ты веришь, что мать близнецов сказала правду о несчастном случае? – не сдавалась я. – То есть откуда нам знать, что Джулиан и правда позволил Итану утонуть?
– Она не стала бы лгать о чем-то подобном.
Нас прервал внезапный шум. Миссис Фуллер вскочила, выхватила фотографию из моих рук и вернула ее на место на стене.
– Что происходит? – я вышла вслед за ней из укрытия.
Экономка достала из фартука связку ключей и, когда мы вышли из комнаты, приготовилась закрыть дверь.
– Мистер Лэньон утверждает, что одна из двух личностей берет контроль над собой в условиях сильного эмоционального стресса. Если он поймет, что я сказала тебе правду, это может…
– Личность Джулиана может вновь проявиться, – догадалась я.
Звук его имени причинил острую боль, но все, что мне было нужно, – возможность еще раз с ним поговорить. Я не могла отказаться от последней попытки: несмотря ни на что я любила Джулиана, и сила этого чувства боролась с реальностью. Нам не суждено быть вместе, у нас никогда не будет нормальной жизни, но я не готова забыть то, что между нами было.
– Нас не должны здесь увидеть.
Миссис Фуллер поспешила прочь по коридору. Ее волнение передалось мне. С первого этажа донеслись взволнованные голоса. Итан. Похоже, он спорил с Габриэлем, и тональность голоса намекала – атмосфера накалена. Я метнулась вниз по лестнице, обгоняя экономку.
– Итан, пожалуйста, подумай, – умолял Габриэль. – Тебе нужно успокоиться. Ты знаешь, что иначе произойдет.
Габриэль схватил Итана за рукав, но Итан молниеносно развернулся, взял кузена за лацканы пиджака и прижал к стене с такой силой, что меня парализовало на ступеньке.
– Не указывай мне, что делать, – прошипел он, и звук отразился эхом от стен.
Я приоткрыла губы и выдохнула:
– Джулиан…
Итан повернулся, заметив меня, сразу отпустил Габриэля и медленно подошел к перилам. В глазах цвета неба, прикрытых стеклами очков, я увидела терзающую боль, душевную боль от борьбы, которая длилась слишком долго. Невыносимо так с ним поступать, но я должна попрощаться с человеком, которого люблю.
– Вернись ко мне, – прошептала я.
Он смущенно покачал головой и нахмурился.
– Джулиан, умоляю, вернись ко мне.
– Ты не можешь так с ним поступить! – крикнул Габриэль. – Ему нужна помощь.
Верно, но мне тоже кое-что нужно. Я не могу уйти, не сказав Джулиану, как сильно его люблю и что часть меня навсегда останется на той террасе в танце под звездами, в очаровании одного только нашего момента. Вне времени, вне разума, вне реальности, под пронзительную мелодию, которая до сих пор билась в моем сердце, как звук умирающей надежды.
Я подходила все ближе и ближе, пока не оказалась на последней ступеньке. Там силы меня покинули, скрутила боль, стало трудно дышать.
– Пожалуйста, – прошептала я, протягивая руку, чтобы провести по небритой щеке, по щетине, прикрывающей идеальное лицо.
Он прижал мою ладонь к себе, закрыл глаза и вдохнул воздух вокруг нас, будто хотел ухватить воспоминания, задержать время. А когда открыл глаза – шагнул назад, снял очки и посмотрел на меня. Я сморгнула слезы.
– Ты все знаешь?
Вопрос прозвучал грубо. Я кивнула и прикусила губу, чтобы заглушить душевную боль, – мы стояли лицом друг к другу, но Джулиан находился так далеко, словно между нами оказалась вселенная. Я почувствовала: он все еще видел меня изнутри, но это ничего уже не изменит.
– Ты им веришь?
Он не отрывал от меня взгляда, я же посмотрела на Габриэля и мистера Миллера. Они стояли в стороне, напряженные, бдительные и внимательные к каждому нашему слову.
– Я больше не доверяю даже себе, – всхлипнула я.
И это правда: теперь, когда открылась страшная тайна, даже любовь, самая сильная, какую я испытывала, не позволяла игнорировать зло, которое властвовало над Джулианом. Я не могла закрыть глаза на то, что он сделал с Еленой, а может, и с Итаном много лет назад.
– Это я, – он притянул меня к себе в настойчивые объятия. – Это всегда был я.
Он говорил это так, будто слов достаточно, чтобы объяснить все, даже обман, в который он меня втянул.
– Ты должен был мне сказать, – заявила я, возвращая себе хоть каплю ясности.
Джулиан провел пальцами по моей щеке, убрал волосы за ухо. На его лице застыла маска страдания, такого же, как у меня в крови.
– Я боялся, – вздохнул он и болезненно поморщился.
– Ты не доверял мне.
– Люди боятся меня, Амелия. Я для них чудовище, – он приподнял уголок губ. – Ты смотрела на меня как на нормального человека, за которого стоит бороться.
– И что это значит? – я была так потрясена, что едва понимала его слова. Смысл смешивался с воспоминаниями, с реальностью происходящего. Я оказалась в кошмаре, и мне было так жутко, что хотелось проснуться и все забыть.
– Ты не осталась на поверхности, ты не поверила тому, что тебе сказали, – терпеливо пояснил он. – Ты распознала добро там, где затаилось зло.
