– Правда, что мисс Раймер хочет отправить Олив в колледж? – спросила Амелия.
– Ты поэтому меня искала?
Она вздохнула.
– Я просто волнуюсь за нее.
– Не стоит, моя дочь останется со мной, – успокоил я. – Может, есть что-то еще?
– Идея с колледжем неплоха, но думаю, что Олив нужно время. И… – Амелия заколебалась. – Олив и мисс Раймер нужно узнать друг друга получше, прежде чем…
– Мои кузены тебе докучают? – грубо прервал я.
– Наоборот, они милые.
– Что в переводе означает «разговорчивые», – я улыбнулся.
– Мне казалось, что мистер Габриэль меня терпеть не может, а он, наоборот, изо всех сил старается, чтобы я чувствовала себя комфортно. Это очень мило с его стороны.
Я обернулся и посмотрел ей в глаза – макияж подчеркивал их форму, усиливал внимательное выражение.
– Мой кузен тебя едва знает, какие у него могут быть причины невзлюбить тебя?
Она напряженно вздохнула и отвела взгляд в сторону, словно пожалела о сказанном и искала выход. Ситуация встревожила.
– Есть ли что-то, что мне нужно знать?
– Нет, – попыталась выкрутиться она. – Просто у меня создалось странное ощущение.
Она лжет, я уверен.
– Амелия! – укоризненно сказал я, приближаясь к ней.
Она не отстранилась, мы оказались так близко, что почти касались друг друга, как тогда, у озера, когда я отрицал зарождающееся в груди чувство. Ее дыхание щекотало кожу, мое застряло в груди. Я мог бы снова поцеловать ее, если бы обезумел и не боялся поставить под угрозу все, лишь бы ощутить вкус ее губ на своих. Но я знал – если поддамся сейчас искушению, то пожалею, ведь остановиться уже не смогу.
– Я думала, что Габриэль рассказал тебе обо мне и Джулиане, – прошептала она, изучая мою реакцию.
– Что это значит? О чем ты?
– Прошлой ночью Габриэль застал нас вместе. Он был раздражен, хотел, чтобы я ушла, потом они с Джулианом начали спорить…
Я схватил ее за руки, не давая времени добавить что-то еще.
– Ты была с моим братом?
Она помрачнела.
– Я думала, ты знаешь, ты же оскорбил меня утром.
– Я блефовал, – скрыть возмущение не удалось. Мысль, что у них мог быть секс, причиняла физический дискомфорт.
– Почему?
– Я в отчаянии, Амелия, и меня сводит с ума мысль, что ты желаешь его, а не меня.
– Ты собираешься попросить Беатрикс выйти за тебя замуж, – напомнила она резким тоном.
Я кивнул, ослабил хватку и отошел в сторону.
– Да, собираюсь, но это не значит, что это то, чего я хочу.
– Беатрикс не вызывает симпатии, но она все же заслуживает честности.
– Согласен.
– Тогда отмени все.
– Знаю, ты мне не веришь, но не я создал эту ситуацию.
– Ты все еще пытаешься обвинить Джулиана? – в голосе проскользнули нотки упрека.
– Нет, виноват я. Я слишком долго ждал, чтобы сказать тебе о своих чувствах. Судя по всему, он меня опередил.
– Это ничего бы не изменило.
– Ты любишь его? – мне нужно было это знать.
– Не знаю.
– А что чувствуешь ко мне?
– Не знаю. Но дело не в этом, – она взяла себя в руки. – Нельзя относиться к людям как к вещам.
– Ты путаешь меня с другим человеком, – буркнул я.
– То есть ты не используешь Беатрикс для достижения своих целей?
– Это бизнес.
– Тебе это кажется достаточным оправданием? – отшатнулась она.
Я вздохнул.
– Ты слишком молода и наивна, чтобы понять, как все работает, в любом случае я ничего ей не обещал. Это Джулиан купил кольцо. Подумай сама, зачем посыльному отдавать его тебе?
Ее брови сдвинулись в задумчивом выражении. Она обхватила себя руками и опустила взгляд.
– Я не праведный человек, – я воспользовался проблеском неуверенности, который заметил. – И да, иногда использую возможности в своих интересах, но я не чудовище, и меня убивает мысль, что ты можешь так думать.
Она снова посмотрела на меня – ее глаза заблестели от слез.
– Что ты хочешь от меня, Итан?
– Защитить тебя.
Я шагнул к ней, обхватил ее лицо ладонями и коснулся губами ее губ. Ее руки сжали мои запястья, но не для того, чтобы оттолкнуть, а чтобы удержать, и мое сердце наполнилось жизнью. Кровь прилила к телу, я впервые ощутил каждую клеточку, из которой состоял. Я просунул язык ей в рот, но внезапный шум испугал Амелию, она отстранилась, и я почувствовал пустоту, потеряв ее.
– Поверь мне, Джулиан разобьет тебе сердце, – прошептал я, задыхаясь.
– А ты нет? – усмехнулась она.
– Я позабочусь, чтобы никто из нас не причинил тебе вреда, – пообещал я.
Я росла во враждебных условиях, среди людей, которые делали все, чтобы превратить мою жизнь в ад. Они считали себя вправе так поступать, раз я бедная сирота. Они меня приютили и ждали в ответ смиренной покорности. Я же упорствовала в безразличии, не поддавалась неоправданному неприятию, чем только подогревала их злость. Порой люди хотят видеть процесс вашего падения, но не его факт, им достаточно знать, что они послужили тому причиной.
