Со временем я преодолела детские травмы. Выйти невредимой не получилось, в шрамах остались осколки, но я научилась принимать свое прошлое. Поэтому, сидя за одним столом с Беатрикс, не дрожала, как дрожали бы многие на моем месте. Хоть она и напоминала все самое плохое из моей приемной семьи, мне было жаль ее. Мисс Раймер нуждалась в одобрении окружающих, без него не чувствовала уверенности в себе.
Сейчас, например, Беатрикс пыталась добиться расположения малышки Олив. Безуспешно. Может, потому, что делала это не ради налаживания отношений с дочерью будущего мужа, а чтобы доказать Итану, что способна справиться с ролью мачехи.
Итан… Он вызывал смешанные чувства. После нашего разговора на крыльце стало еще труднее сидеть рядом с ним, игнорировать внимание, взгляды украдкой, от которых бросало в жар. Он сказал, что у него ко мне чувства, но оттолкнул. Может, солгал? Поэтому нельзя ослаблять бдительность. Скоро он объявит о помолвке с Беатрикс, придется сделать вид, что меня это ничуть не трогает, притвориться, что я не чувствую вкус его губ на своих, не жажду оказаться в его объятиях.
Вечер затянулся, Олив явно утомилась: зевала, кряхтела, терла глаза. Я помогла ей разделать мясо.
– Ты устала? – я убрала прядь волос ей за ухо.
Она пожала плечами.
– Думаешь, он это сделает?
– О чем ты?
– О предложении. Отец Майкла узнал от друга, что мой отец подарил ей обручальное кольцо.
– Видимо, да.
Не умею врать, особенно детям: они имеют право знать, как обстоят дела.
– Значит, она будет моей мачехой, – Олив насупилась.
– Дай ей шанс. Сначала ты меня терпеть не могла, а теперь мы друзья.
– Ты не такая, как она. Отец ни на секунду не переставал смотреть на тебя с тех пор, как мы сели за стол. Почему бы ему не жениться на тебе? Это было бы идеально.
Завидую детской наивной прямоте. Взрослея, мы теряем способность говорить то, что думаем. Возводим стены оправданий и предлогов в угоду своим убеждениям и выбору, который делаем. Я прочистила горло и попыталась успокоить подопечную:
– Что бы твой отец ни решил, он сделает так, как лучше для тебя.
Ричард и Габриэль начали обсуждали экономику, Олив ушла к своему новому другу, на свободное место рядом со мной села Беатрикс.
– Ты умеешь ладить с ребенком.
Странно, она не общалась со мной весь ужин. Что за причина подтолкнула ее сделать это сейчас?
– Это моя работа. И мне она нравится, – сказала я осторожно.
Мы пристально уставились друг на друга. Я не собиралась перед ней прогибаться, Беатрикс же меня изучала.
– Это все, что тебе нравится в этой семье? – с ехидцей поинтересовалась она. – Платье, туфли, украшения, томные взгляды… все, чтобы привлечь его внимание. Думаешь, я не поняла, что ты пытаешься сделать?
Без сомнения, речь шла об Итане. У меня два варианта: сказать правду или солгать. Я опустила взгляд на белую скатерть, изобразила растерянность и пробормотала:
– Платье – подарок Джулиана.
У Итана тоже был выбор, и он выбрал ее. К тому же, если я скажу правду, Беатрикс не поверит: для нее мое слово не значительнее салфетки, которой она вытирает рот.
– Джулиана? Джулиана Бердвистла? – недоверчиво спросила она.
Я кивнула.
– Он боялся, что вы расскажете о нас его брату.
– Значит, Итан ничего не знает?
Нетрудно догадаться, каким будет ее следующий шаг. Я не нравлюсь Беатрикс и только что сама дала повод избавиться от меня. Я положила свою руку на ее. Она сморщила нос, но слишком жаждала подробностей, чтобы отвергнуть мой жест.
– Пожалуйста, мисс Раймер, я совершила ошибку, но не могу потерять эту работу.
Когда вы обнажаете свой фланг, вы показываете, что слабы, а Беатрикс нравится чувствовать себя сильной. Теперь она будет думать, что я у нее в руках, и перестанет беспокоиться обо мне, по крайней мере до тех пор, пока ей не надоест терпеть мое присутствие.
– Я сохраню это в тайне, – солгала она.
Музыка стихла, превратилась в едва слышный фон – я инстинктивно повернулась к сцене. В самом центре с микрофоном стоял Итан. Выглядел он спокойно. Наступило время десерта. Он выбрал подходящий момент.
У меня скрутило желудок, ладони вспотели, сердце заколотилось до боли в груди. Хотелось убежать, но я сжала вилку в руке, и серебро впилось в кожу.
Итан заговорил, вот только его слова не доходили до меня, он шевелил губами, а я будто смотрела немое кино. Гости слушали внимательно, на лицах появились улыбки и полное восхищение. Они ждали этот момент весь вечер. Беатрикс встала и присоединилась к Итану с уверенностью человека, который знает, что сейчас произойдет. Итан спустился со сцены, подошел к ней и встал на колено. Бокалы поднялись.
Я наблюдала за происходящим сквозь пелену слез. В горле застрял ком, грудь сдавило от боли.
Итан смотрел только на Беатрикс, в мою сторону даже головы не повернул, а когда достал из кармана коробочку, у меня разверзлась под ногами пропасть.
– Ты выйдешь за меня?
Тревожные ноты виолончели подчеркнули ожидание. Все напряглись. Даже я.
– Да, – ответила Беатрикс.
