Понижать шаг нельзя, можно только повышать. Телефонный конкурент набросил три тысячи. Этери набросила пять. Он и эту ставку принял, набросил десять, а потом и двадцать, они быстро перешагнули за полтора миллиона, стали подбираться к двум. Тут важно соблюсти баланс: выбить с торгов конкурента, но не выставить своего заказчика на слишком крупную сумму. Этери рискнула и набросила сразу пятьдесят тысяч. Телефонный предложил пятьдесят тысяч пятьсот фунтов, и она поняла, что он сломался: накинула пятьдесят пять тысяч и купила картину Ге за миллион девятьсот пятьдесят шесть тысяч фунтов.
– Молодец, – раздался у нее в наушнике голос Веры. – Я следила онлайн. Это справедливая цена. И для нас некритичная. Можешь смело покупать Григорьева. И Целкова.
– Как договаривались.
Аукционист поздравил Этери с покупкой, и торги продолжились. В этот же день она купила акварели Фонвизина за пятьсот семьдесят девять тысяч фунтов. На этом аукционист объявил перерыв до завтра.
– Устала? – впервые заговорил молчавший с самого начала торгов Айвен. – Я восхищаюсь, как ты боролась и победила.
Этери лишь улыбнулась в ответ.
– Ты есть хочешь? – продолжал расспрашивать Айвен. – Идем, я тебя покормлю.
– Мы же вечером идем в оперу. Я лучше куплю что-нибудь на вынос и дома поем, – отказалась Этери. – Неохота сидеть в ресторане и ждать, пока принесут.
– Хорошо, но давай я тебя отвезу.
В том же итальянском ресторане, что и третьего дня, Этери взяла ризотто с белыми грибами и любимые спагетти с тефтельками. Айвен отвез ее домой.
– Отдыхай. Я заеду перед спектаклем.
Оставшись одна, Этери поела, приняла душ и легла. Уснула как убитая, едва донеся голову до подушки: и вправду вымоталась. Через полтора часа она проснулась бодрая и свежая. И опять очень голодная. Пришлось наскоро перекусить. Потом она села к трюмо и принялась священнодействовать.
Этери соорудила свою любимую асимметричную прическу: разделила волосы на две неравные части, из меньшей сделала петлю и затянула в нее большую часть чуть левее и ниже макушки, позволив блестящим локонам низвергаться из ловушки водопадом. Они были слишком длинны, некоторые она подобрала и закрепила на голове черепаховыми шпильками.
Она очень тщательно накрасилась, навела мерцающие веки и вообще постаралась придать облику романтичность. Надушилась, надела любимый костюм от Сен-Лорана – черную шифоновую юбку в пол на атласном чехле и жакет-смокинг с белой рубашкой и маленьким черным галстуком-бабочкой. К этому костюму шли старинные, от бабушки доставшиеся серьги и кольцо – бриллианты в черной эмали, горящие, как звезды в ночи.
Этери надела еще одно старинное, усыпанное бриллиантами кольцо в виде перевязанного бантом букета. Точно такой же дизайн, только не кольцо, а брошь, она видела в мае на королеве Елизавете во время бракосочетания ее старшего внука принца Уильяма с Кейт Миддлтон. Что ж, на рубеже XIX–XX веков такой мотив был популярен.
Надела она и огромный четырехгранный солитер, подарок Левана. Этери это кольцо не любила – по большому счету, его надо было бы вернуть бывшему мужу! – но все-таки носила. Оно бросалось в глаза и сразу заявляло о себе.
Она подошла к большому зеркалу и оглядела себя с головы до ног. Вроде бы все безупречно. Проверила, наклонившись поближе, помаду на губах, веки, ногти… Порядок полный! Оставалось надеть туфли, что Этери и сделала, взять блестящую, расшитую черным бисером вечернюю сумочку на длинной цепочке и накинуть меховой жакет. Ну это успеется, когда он позвонит.
Этери выглянула в окно. Хорошо, что дождя больше нет! Можно не бояться за черные замшевые туфельки, за прическу, за мех… Ей хотелось взглянуть на Айвена в смокинге. Он сказал, что у него ложа, это кое к чему обязывает.
А вот и он. Этери открыла дверь на звонок, и Айвен вошел – в габардиновом плаще «Барберри» со знаменитой клетчатой подкладкой, но под плащом не смокинг, а темно-синий костюм.
– Я не слишком выпендрилась? – встревожилась Этери. – Может, мне переодеться?
– Боже сохрани! Выглядишь божественно. Потрясающая прическа.
– Подсмотрела в одном старом фильме, – начала рассказывать Этери. – «Тайна Жоао Карраль» по Жюль Верну. Кажется, в оригинале он как-то не так назывался.
– Идем, в машине расскажешь, – предложил Айвен.
Этери накинула меховой жакет, и они вышли. У входа в конюшенный ряд их дожидался вишневый «Бентли» с шофером.
– «Бентли»? – изумленно подняла брови Этери.
– Опера кое к чему обязывает, – невозмутимо пожал плечами Айвен.
– Я только что говорила себе то же самое.
– В какой связи?
– Да вот, пока наряжалась.
Этери села в машину. Чертовски приятно: в «Бентли» можно войти гордо, не склоняя головы. Прямо как в автобус. Айвен сел рядом.
– Так что там насчет старого фильма? – спросил он, отдав шоферу приказ ехать.
– У меня мама любит старые фильмы. Это один из фильмов ее юности. Там была героиня с такой прической. Честно говоря, мне только это и запомнилось.
– Ты недаром смотрела этот фильм. Прическа сног-сшибательная.
