Этери вскочила, в пожарном порядке натянула извлеченное из сумки чистое белье, колготки, серую трикотажную юбку-клеш, белую рубашку и кашемировый свитер с треугольным вырезом. Повернувшись к зеркалу, пока Айвен одевался, она начала поправлять растрепанные волосы. Все это время в ее душе бодрствовал крохотный островок настороженности. Будет ей так же плохо, как после свидания с Саввой? Нет, ничего похожего! На нее накатило легкое смущение после внезапного порыва, она уже не на шутку тревожилась, что скажет или подумает миссис Тиди, и бросилась поправлять покрывало. Но ей было обалденно хорошо! Она чувствовала себя наполненной, напоенной любовью и… свободной. Какого черта? Она никому ничего не должна.
Когда они спустились вниз, в просторную, но теплую столовую, Этери уже успела успокоиться. Миссис Тиди подала на стол полный ирландский завтрак: яичницу с беконом, поджаренные свиные колбаски, картофельные оладьи, гренки с маслом и кофе. Съесть целую порцию было немыслимо, но Этери отдала должное всему.
– Как ты думаешь, она не будет нас осуждать?
– Миссис Тиди – женщина разумная и с большим чувством юмора. Здешние барышни завели моду заглядывать к ней и дарить что-нибудь полезное по хозяйству. Вернее, совершенно бесполезное. Вышитые салфеточки, плетеные корзинки, какие-то покрывальца, чтоб не вытерлись подлокотники кресел, всякие centrepiece… – Айвен порылся в памяти. – Русского слова нет. Самодельные вазочки и плошечки в центр стола, куда можно поставить цветочки. Когда я приезжаю, она всякий раз показывает мне новые трофеи и многозначительно подмигивает: это, мол, все для тебя, чтоб не забывал о прелестях семейной жизни.
– Ты раньше никогда не привозил сюда женщин? – спросила Этери.
– Илер, – помрачнел Айвен.
– Айвен, ты только не обижайся…
– Мы же договорились, обижаться – это для дураков.
– Хорошо. Так вот, не обижайся, но ты должен рассказать мне все. Знаю, тебе неприятно, но я хочу понять, что это было… в замке. А то умру, – пригрозила Этери.
– Нет, умереть я тебе не дам. Давай пойдем погуляем? Можно в деревню, но там поговорить не дадут: полно знакомых. Мы в деревню потом сходим, может, завтра, хорошо?
– Хорошо. А сегодня?
– А сегодня можем прогуляться по лесу. Тут есть древнеримские постройки – акведук, мосты…
– Я согласна. Только джинсы надену, в лесу, же наверно, сыро?
– Я балдею от тебя в джинсах, но мы не пойдем в чащу, – успокоил ее Айвен. – Это же Англия, тут всюду дорожки проложены.
– Я захвачу кардиган, – сказала Этери.
– Я даже не знаю, с чего начать, – признался Айвен, когда они вышли из дому и, с трудом отшив Мерфи, двинулись в путь. – Перси мне не брат, – он, видимо, решил начать с самого сильного, – не сын моего отца. Я слишком поздно узнал, – ответил он на потрясенный взгляд Этери. – Но я не стал бы ничего менять, даже если бы знал, так что это не важно.
– Нет, это очень важно! Начни с леди Бетти, – попросила Этери. – Как они с твоим отцом поженились? Мне казалось, он человек разумный…
– Он человек разумный, – подтвердил Айвен. – Но на него сильно повлияли бабушки с обеих сторон. Тогда ведь и мать моего деда, вдовствующая герцогиня, была еще жива. Они считали, что герцог обязан выбрать себе достойную жену и продолжить род.
– А твоя бабушка Эстер? Что она говорила? Она же дралась за свою любовь!
– Мне очень жаль, но бабушка тоже оказалась в плену этих предрассудков, – сокрушенно вздохнул Айвен. – Она потом сама жалела, раскаивалась, называла себя старой дурой, но она очень уважала, например, королевскую власть, дружила с королевой…
«Подольстился к королеве… Всегда ходил у нее в любимчиках – он и его мамаша!» – прозвучали в голове у Этери злобные слова Глэдис.
– В конце концов брак – это не воплощение подростковых мечтаний, – развивал свою мысль Айвен. – В общем, отец послушался их – двух моих прабабушек, – и они подыскали ему жену, итальянскую графиню Ваккани. Из Мантуи. Кстати, леди Бетти в молодости была хороша… если тебе нравятся холодные блондинки нордического типа.
– Итальянку нордического типа? – переспросила Этери.
– А они там все нордического типа, особенно на Севере. Дворяне в Италии помешаны на связях со швабами, с Гогенцоллернами, с Габсбургами, гордятся светлыми волосами, голубыми глазами и арийским профилем. – Да, она итальянка. Ей дали редкое в Италии имя Элизабетта, а сделавшись английской герцогиней, она предпочла, чтобы ее называли леди Бетти.
– Это что-то литературное, – заметила Этери. – Только я не помню…
– «Кларисса» Ричардсона, – подсказал Айвен. – Леди Бетти – богатая и знатная вдова, тетушка Ловеласа.
– Я не читала «Клариссу», – честно признала Этери.
– Читать ее невозможно. Это самый длинный из всех английских романов.
– Пушкинская Татьяна его читала.
– В пушкинские времена у барышень было чертовски много свободного времени, – усмехнулся Айвен.
