Усевшись за руль, Папа перебросил мне на заднее сиденье детскую матроску и шапочку с помпоном; и то и другое выглядело совершенно по-дурацки. Сперва я категорически отказался от этого маскарада, но он мне разъяснил, что именно так одевают богатых американских детей, что сам он тоже переоделся и что, если я не буду соблюдать правила игры, нас обязательно застукают. Ну, тогда я, так и быть, напялил этот дурацкий костюм, и мой вид ужасно развеселил родителей. Папа все время хихикал, поглядывая на меня в зеркало заднего вида, а Мамочка дергала за помпон и восхищалась:
— Вы только подумайте, какая у вас необыкновенная жизнь: вчера вы были гангстером, а сегодня стали морским волком! Не хмурьтесь же, дитя мое, вспомните о своих одноклассниках. Уверяю вас, все они предпочли бы оказаться на вашем месте и удостоиться такой чести — езды в шикарном лимузине с шофером, в обществе американской кинозвезды!
Мы ехали по главной дороге, ведущей на юг, — Папа нас заверил, что с таким прикрытием, как у нас, нет нужды пробираться окольными тропами. Эффект был тот еще: все грузовики, все легковушки начинали громко сигналить при виде нашего лимузина, их пассажиры высовывались и махали нам, а детишки, сидевшие сзади, буквально прилипали к стеклам. Вдобавок мимо проехали три полицейские машины, и полицейские тоже поприветствовали нас, одобрительно подняв большие пальцы. И я подумал: Папа действительно король побегов! Он оказался прав: чем внушительней, тем убедительней! А Мамочка курила сигареты, запивала их шампанским и отвечала на приветствия проезжавших мимо людей, восклицая:
— Боже, какой блестящий успех, дети мои, какая публика! Я с удовольствием играла бы эту роль всю свою жизнь; я самая известная неизвестная звезда во всем мире! Жорж, прибавьте скорости, пожалуйста, — вон те люди, впереди нас, еще не успели меня поприветствовать!
После семичасового триумфального автопробега мы остановились для ночлега в отеле на Атлантическом побережье. Это был шикарный палаццо, возвышавшийся над морем, и Папа забронировал в нем шикарный номер люкс.
— Я вижу, вы придерживаетесь избранной линии поведения — шик и люкс во всем! Надеюсь, вы хотя бы догадались забронировать два номера — один для моего сына и меня, другой для вас, милый мой шофер! — заявила Мамочка, в полном восхищении оттого, что швейцар распахнул перед ней дверь почтительно, как перед какой-нибудь знаменитостью.
— Ну разумеется, мисс Либерти! Такая звезда, как вы, не может жить в одном номере с такой мелкой сошкой, как ее шофер! — подтвердил Папа, склонившись над багажником, откуда он доставал наши чемоданы.
Когда мы вошли в холл, клиенты стали украдкой разглядывать нас, зато здешний персонал, как я разочарованно отметил, видимо, давно уже не принимал богатых маленьких американцев, одетых в матросские костюмчики.
— Номер люкс для мисс с сыном и комнату для меня, — потребовал Папа, благоразумно расставшийся со своим фальшивым английским акцентом.
Когда двери лифта раздвинулись, пропустив внутрь нас с Мамочкой и другую американскую пару (настоящую), я решил отомстить Папе за свою матроску и приказал нашему «шоферу»:
— Жорж, вы же видите, что лифт полон; возьмите наши чемоданы и поднимитесь по лестнице, чтобы не стеснять людей!
И дверцы сомкнулись, скрыв от нас ошарашенное Папино лицо. На американцев мой властный приказ произвел сильное впечатление, а Мамочка еще добавила:
— Вы совершенно правы,
Американские супруги наверняка ничего не поняли, но все же сочувственно закивали. Мы стали ждать Папу у дверей нашего люкса, захлебываясь от хохота. Наконец он появился, запыхавшийся, весь в поту, в кепи задом наперед, и бросил мне со зловещей усмешкой:
— Ну, погоди, юный мерзавец, ты мне еще ответишь за эти три этажа с тяжелыми чемоданами; теперь я тебя заставлю носить эту матроску целый год не снимая!
Но я-то прекрасно знал, что это пустая угроза — мой отец совсем не был злопамятным.
