Саймон проснулся бодрым и свежим. Он умылся водой из небольшого деревянного ковшика. У круглого очага в центре комнаты сидели шаманка и её ученица. Старшая женщина приветливо улыбнулась и пригласила к огню. А вот её молоденькая ученица то и дело сверкала глазами. Видно не нравился.
- Скажи, уважаемая шаманка Шалу - сможешь мне помочь?
Та подняла глаза и протянула гостю плошку.
- Нет. Ешь, отдохни и возвращайся к себе на юг. Таков твой путь. Пойдёшь дальне и нет уверенности, что не сделаешь хуже.
Саймон от неожиданности едва не выронил посуду.
- Я шёл сюда так долго! Дважды терял путь!
- Мы подскажем как выйти из гор, но иной помощи здесь ты не найдёшь.
Он отставил плошку и вышел из дома. Его сразу встретили два десятка любопытных глаз. Женщины, кто украдкой, а кто откровенно, наблюдали за ним, как за какой-то диковинкой. Они что, мужчин никогда не видели? Может и так. Он спросил у высокой, сухопарой женщины куда отвели его коня. Та молча махнула в сторону сарая.
Одуванчик стоял в загончике между старым пегим мерином и тремя беспокойными козами. Верный друг меланхолично жевал свой овёс, отвечая фырканьем на особо громкие эпитеты рогатых соседок. Мерин же прикрыл глаза и изредка стрекотал ушами. Саймон постоял немного у входа и подошёл к Одуванчику. Погладил шелковистую гриву, в которую кто-то вплёл сухие цветы.
- Ну, что, кажется, нам тут не рады.
Конь встряхнул гривой, словно соглашаясь.
- Это потому что ты чужак, южанин.
Саймон обернулся. В сарай вошла Альма. В это утро девушка заплела две косы и те тугими чёрными лентами лежали на плечах.
- И всё?
- К тебе пришёл Дар. Дух-проводник. Дар ни к кому из живых не приходи.
- Значит я уникален! - Широко улыбнулся Саймон, но девушка только сильнее помрачнела.
- Дар плохой дух. Его приход не к добру.
- Только потому что он ни к кому не приходит?
- Потому что он приходит только за мёртвыми.
Повисла неловкая тишина. Правда неловкой она скорее была для Саймона, поскольку девчонка всё так же продолжала буравить его недобрым взглядом.
- Но я жив.
- Именно.
Какой-то странный разговор у них выходил. Внезапно Саймон почувствовал в этой девочке свою надежду. Может быть… а вдруг?
- Ты смогла бы мне помочь?
Её взгляд затуманился. Тонкие пальцы вцепились в кончик косы.
- Я могу попробовать. Это сложно и может быть болезненно. Для тебя.
- А для тебя?
Она совсем не по-детски усмехнулась.
- Тебя не очень заботило было ли больно этой… Саре.
- Это не так.
Не поверила. И правильно сделал. Его действительно не очень волновала Сара. В конце концов он-то позаботился о последствиях, а она решила схитрить. Разве он в этом виноват? Ведь не виноват? Так?
- Хорошо. Если ты готова, то и я готов.
Пещера Плача находилась глубоко под землёй. Здесь было жарко от горячего источника в глубине, к которому они пришли.
- Раздевайся, - скомандовала Альма и принялась вытаскивать из мешка вещи.
- Прямо здесь? - спросил он, оглядываясь.
- А где ещё? Раздевайся и залезай в воду. Она тёплая.
Саймон потрогал воду, удостоверившись, что та не сварит его живьём. Это было бы не смертельно, но неприятно.
- Отвернись, - попросил он, когда дело дошло до штанов.
Альма пожала плечами и послушалась. Скинув портки, Саймон залез в воду. После пронизывающих до костей горных ветров, его тело резко расслабилось. Он сделал несколько вялых гребков и зацепился рукой за торчащий из воды камень.
- Что мне нужно делать?
- Ничего.
Она казалась такой знающей. Такой… уверенной, что Саймон уверовал в своё спасение. Альма разложила у края источника камешки, выкрашенные в разные цвета, перья, косточки и засушенные пучки трав. В маленькой жаровне подожгла красного цвета порошок. Пахучий дым смешавшись с паром, стал стелиться над их головами.
- Молчи, пока я не закончу песню.
- И ничего не нужно делать?
- Нет. Просто не двигайся. Если что-то увидишь, не пугайся и не кричи. Так надо.
Она расстелила шкуру у края источника, села на колени и взяла в руки бубен. Он был небольшим, обтянутым кожей с лентами и бусинками. Альма прикрыла глаза и ударила в бубен. Потом ещё раз и ещё… Это походило на ритм сердца. Саймон глядел во все глаза, что не пропустить ни единой детали.
А потом Альма запела. У неё был приятный низкий голос, хоть песня и осталась бессмысленным набором звуков. Песня лилась в ритме бубна и отдавалась где-то в глубине Саймона ответными ударами. Заслезились глаза и он украдкой потёр их, а когда поднял взгляд то застыл - Альма сидела и раскачивалась в ритме бубна, а на её голове выросли призрачные небольшие оленьи рожки.
Тень взвилась вверх и потянулась к оставленному поодаль фонарю. Саймон дёрнулся в сторону, словно мог остановить её и, вскрикнув, погрузился под воду. Казалось, что ему оторвали руку. Или ногу. Или голову. Он замолотил руками, пытаясь всплыть, но невидимая сила тянула вниз. Всё глубже и глубже пока не стало совсем темно…
