- Это праздник в честь смены года. Ставят ёлку и украшают всякими лентами и игрушками. Все близкие собираются за одним столом. Обязательно каждому достаётся кусок апельсинового кекса. Правда у нас на севере апельсины если и найдёшь, только за серебро. В тяжёлые года матушка клала кислую траву - она по запаху и вкусу очень похожа. Обязательно поют песни. Девки гадают… И всё с шумом, шутками. Весело в общем.
Саймон не помнил, чтобы сам когда нибудь так вот праздновал Бейтрин. Обычно в его доме собирались деловые партнёры, какие-то сомнительные девицы и те, кто жаждал его покровительства. Разве что последний раз он проводил вечер с Робертом Пастрином. К тому приехал кузен, и они втроём весело и пьяно отпраздновали приход нового года.
- А у нас праздную Излом зимы, - подала голос Альма. - Когда ночь самая длинная, а день короткий. Если год выдался тяжёлым, то приносим в жертву оленя. Если хороший, то двух. Правда у шаманок нет олений и мы обычно плели венки из прутиков, вплетали в них травы, а потом бросали их с утёса. Песни пели, прося духов о мягком лете и горы доносили до нас их отклик.
- Моя сестра тоже плетёт венки! - широко улыбнулся Губи. Он вообще был неестественно улыбчив и старался хоть как-то развеселить путников. - А знаете - как выберемся, поедем к ней. Конечно в доме нет этого мудрёного клозета, да и других удобств, к которым вы привыкли, хозяин, но до чего у сестрёнки вкусные пироги. Румяные, прямо из печки.
Саймон низко наклонил голову, словно он вот-вот готов был потерять сознание. И тут вскочил и закричал:
- Да никуда мы не поедим, как ты не понимаешь? Мы просто сдохнем здесь… Нет, вы сдохнете, а я просто… просто…
Он бросился к выходу, откинул полог и уже готов был выбрать в бурю, когда Губи обхватил его своими ручищами и затащил обратно.
- Отпусти!
- Нет, хозяин. Простите, не отпущу. Вам успокоиться нужно.
Альма забилась в угол и с ужасом смотрела на их борьбу. Да куда там - не родила ещё земля того, кто справиться с Губи. Силы у Саймона быстро кончились и он повис на руках охранника руках. Тот уложил хозяина рядом с живым огнём и укрыл, заботливо подоткнув одеяло.
- Вы поспите. А там посмотрим, что можно сделать.
Проснулся Саймон от приятного запаха жареного теста и яблочного компота. Он разлепил глаза и увидел, как Альма перекладывает тонкую лепёшку со сковороды на плоский камень. Её распущенные волосы снежным покрывалом укутывали тонкую фигуру.
Полог палатки откинулся и внутрь, пригибаясь, весь в снегу вошёл Губи. Он широко улыбнулся, заметив проснувшегося Саймона.
- Я лошадок проверил. Всё хорошо. А буря вот не утихает… Ох, красавица, как же вкусно пахнет!
Альма безучастно пожала плечами и вылила на сковородку тесто. Они сели вокруг импровизированного очага и молча принялись за еду. Внезапно Губи поднял свою кружку и громко сказал:
- Демоны побери, давайте отпразднуем Бейтрин! Я так рад, что все мы нашлись и теперь вместе - вместе ведь лучше! Ну! Мы выберемся из этой передряги и будем смеяться у камина, вспоминая как в палатке посреди бури если лепёшки и обжигали губы о яблочный компот! Когда ещё, нам, таким разным людям, удастся так необычно отпраздновать новый год.
Альма бросила обескураженный взгляд на Саймона, а тот… Взглянул на Губи, на свою кружки и с необычайной яростью стукнул ею о металлический бок поднятой кружки. Немного компота пролилось, но никто этого не заметил.
- К демонам всё это. Выберемся, не выберемся. Всё одно - дальше наш путь лежит вместе. Ну же, Альма. Ещё не всё потеряно. Я сделаю всё, чтобы вернуть тебя обратно к семье. Слово даю! Иначе я не Саймон Берк.
Девушка осторожно подняла кружку и мужчины чокнулись с ней.
- Я знаю одну песню, - неуверенно начала Альма. - Она с юга. Её как-то пела мама. Это очень старая песня и странная. Может быть грустная, но…
- Спой, красавица! - ободрил её Губи.
[*Угор - возвышенность, холм
**Авгур - тот, кто обращает свои специальные знания в тайну, кто делает вид, что посвящен в особые тайны.]
