В деревню они возвращались в полном молчании. Саймон бросил обеспокоенный взгляд на тень, но, как и полагается порядочной тени, она следовала за ним. Альма с полной уверенностью заверила, что всё закончилось: метка исчезла. Теперь никто не будет страдать от его «дара». Понять ушло ли само бессмертие можно только со временем.
В поселение они вошли когда уже стемнело. Старшая шаманка спала и оба, словно нашкодившие котята, юркнули по своим закутка. Перед сном Саймон ещё подумал, что всё как-то просто для него закончилось.
И был прав.
Утро встретило его кровавым рассветом. В доме стало заметно прохладнее - никто не разжёг очаг. Холодея от ужаса, Саймон осмотрел дом, но никого не было. Тогда он выбежал на улицу. Посреди поселения на бочке седела Альма, понуро опустив голову. Она куталась в какой-то цветастый платок и смотрела на дорогу.
- Где все? - спросил её Саймон.
Девушка не повернулась к нему.
- Их нет. Никого нет. Совсем нет, понимаешь?
Он упал на колени, ища глазами следы крови, тел или ещё чего-то подобного. Но на свежем снегу были только следы ног. Его охватил такой ужас, что крик отчаянья вырвался из груди. Словно насмехаясь, Тень взвилась туманом и застыла перед ним. Саймон попробовал её ударить, но кулак прошёл насквозь.
Всё бессмысленно. Он не смог. Не вышло.
- Он их всех…?
Самое сложное было взглянуть в глаза Альмы, но он попробовал. Та смотрела на него не с ужасом, а сожалением. А ещё какой-то странной тоской. По бледной щеке скатилась маленькая слезинка.
- Они все ушли. Сказали, что теперь… теперь ты - моя забота. Не надо было ходить в пещеры, - она стянула платок, обнажая совершенно седые волосы. - Они сказали, что твоё проклятие никуда не ушло. И не мне его снимать. Но раз я посмела поспорить с духами, то…
Альма уже не скрываясь плакала. А Саймон, не веря своей надежде, спросил:
- Так они все живы? Все?!
Девушка кивнула.
- А ты? Почему не ушла с ними?
Та горько вздохнула:
- Мне теперь нет место среди них. Я больше не могу быть шаманкой, раз решила, что знаю больше духов. Твоя метка теперь на мне - и я буду нести несчастье всем, кто ко мне приблизится.
Они уходили молча. Саймон подсадил Альму на Одуванчика, а сам взялся за поводья. Поселение осталось позади. Дорога привела их на скалу, с которой вела тропа вниз, и дальше глубже в горы. Солнце осветило хребет, за которым уже простирался Зимний предел - владения снега и холода.
К обеду они спустились лишь к середине тропы, где обнаружили оставленный лагерь. Альма осмотрелась и заверила:
- Тут был один человек и одна лошадь. Где-то с пару часов как ушли.
Наскоро перекусив, они двинулись дальше. Стемнело быстро, но именно тогда они заметили внизу у подножия горы маленький огонёк.
Лагерь был обустроен на совесть. Горел огонь, стреноженная лошадь спокойно стояла в стороне, а путешественник сидел у костра и мешал что-то в котелке. Заслышав шаги, он вскочил и обернулся.
Саймон поднял руки и поприветствовал:
- Доброй ночи, путник. Позволишь ли присесть к своему костру?
Человек замер, а затем бросился к своему мешку, а когда выпрямился, то включил маленький ручной фонарик.
- Хозяин? - на лице Губи была такая неподдельная радость, что в первые секунды Саймон испытал ответную радость.
- Ты должен был ждать меня в Нарваре!
- Я ждал! Почти месяц, а потом мной заинтересовалась местная полиция. Да и люди стали о вас спрашивать. Вот я и пошёл за вами. А тут… заблудился в общем. Уж думал, всё, сгину, хозяин! Как же я рад вас видеть живым!
Снаружи вновь разразилась буря. Она длилась уже несколько дней и не возможно было понять - село солнце или взошло, а может быть уже ночь. В центре лежала батарея с живым огнём. На ней стоял маленький котелок с чаем. Альма сидела, обхватив колени руками, и бездумно уставилась на рыжий свет батареи. Губи разлил по кружкам чай.
- Когда нибудь буря закончится, - постарался ободрить телохранитель путников.
Саймон скривился, ничего не ответил, но кружку взял.
- Держи, красавица, - улыбнулся Губи, протягивая Альме чай. Девушка посмотрела на него с сомнением, но всё же забрала чай.
- Сейчас бы горячее вино со специями. И апельсиновый кекс с орешками и яблоками, - продолжил Губи. Его благодушный нрав ничто не могло испортить - ни буря, ни холод, ни потерянный путь. - Сестра здорово его готовила.
- У тебя есть сестра? - удивился Саймон.
- Есть, хозяин. Марика. Она живёт у Зимнего порога. Уже четверо детей у ней. Эх, выберемся, так я к ним съезжу.
- Съездишь, - пообещал Саймон.
А в душе уже считал что никогда они не выберутся из этих проклятых гор.
- На Бейтрин принято собираться всей семьёй, а я вот… - в голосе Губи слышалось сожаление. - Сестра ругается. А мне мир хотелось посмотреть.
- Что такое Бейтрин? - внезапно спросила Альма.
Губи расправил плечи, явно воодушевлённый, что девушка наконец-то заговорила и просто таки жаждал восполнить недостаток знаний.
