Труп Дасана, запертый в отхожем месте, нашли когда они были уже далеко. Но догонять по горячим следам никто никого не бросился – у воров появились дела поважней. На рынке начался новый передел власти. И если в прошлый раз все-так умудрились обойтись без большой крови, то теперь на это не было ни единого шанса.
Дари отловили уже через пяток минут после побега, но эти минуты запомнились не только ему. Они оказались буквально вписаны в интерьеры огромной, как выяснилось виллы, по которым Пепел и его погоня прошлись сметающим все ураганом. Ловить юркого и привыкшего лавировать в уличной толпе мальчишку вышло той еще задачей. Под конец за ним с улюлюканьем и матом неслась уже вся домашняя прислуга, включая поваренка. А возглавлял эту охоту, похоже, сам хозяин, которого творимый беглецом разгром пока еще не слишком огорчал. Главное – веселье.
Ну Дари и старался: оглушительно хлопал дверями, опрокидывал за собой мебель, заботливо подбрасывал под ноги преследователям более мелкие штучки, типа бесценных керамических ваз… Да, он тоже увлекся процессом, поэтому весьма огорчился, когда понял, что его загнали в угол. Заключительным аккордом стал вынесенный стулом огромный витраж в холле и попытка улизнуть сквозь него наружу – увы, неудачная. Но хоть не впустую побегали – разгребать последствия теперь придется долго. И поэтому когда его всем скопом валили и вязали, он все равно чувствовал странное внутреннее удовлетворение, как после хорошо проделанной работы. «Кстати, если хозяин сейчас здесь, да еще и гоняет прислугу с уже хорошо знакомыми холеными интонациями а голосе, то кого он тогда запер подкоптиться в том сраном подвале? Какую-то шестерку? Жаль. Была надежда, что попадется именно эта сволочь…»
– В кабинет! – кратко распорядился владелец особняка, когда Пепел был обездвижен и увязан на манер колбасы. Потом обвел взглядом учиненный мальчишкой разгром, выдохнул сквозь зубы и отвесил Дари оглушительную пощечину. После чего уточнил приказ: – Бегом!
– Что, господин, еще не набегались? – ухмыльнулся Пепел, не смотря на кровь, брызнувшую из разбитой губы.
И тут же отхватил не менее хлесткую плюху с другой стороны. Аж в ушах зазвенело.
Хозяин узнаваемых интонаций придвинулся вплотную, гипнотизируя злющим взглядом и позволив себя рассмотреть. Действительно, холеный господинчик. Весь, не только голос. Невысокий, темноволосый, усишки, прикрывающие короткую верхнюю губу и очень нехорошая, похожая на оскал улыбка.
– Быстро в кабинет!
Что ж, слуги явно знали, чего можно ожидать от этого типа, особенно когда он в таком настроении – на кожаном диване в кабинете мальчишка оказался чуть ли не раньше, чем хозяин виллы успел договорить.
– Вон! – рявкнул он, когда кто-то попытался разжечь в комнате лампу.
Этот приказ тоже был выполнен беспрекословно. Слуги оставили возле дивана единственный фонарь, с которым пришли, и дружно рванули «вон». А затем дверь с грохотом закрылась и злые выпученные глаза опять оказались прямо перед лицом Дари:
– Сучонок! Ты еще пожалеешь, что на свет родился. Не хочешь по хорошему? Ладно.
– А что, – постарался ухмыльнуться Пепел, – бывают и такие, кто с тобой хочет?
Третья пощечина оказалась самой жестокой – Пепел едва сознание не потерял. Но продолжал все так же криво усмехаться садисту в морду. «Пожалуй, меня так и закопают с этим кривым оскалом на роже. Прилип он к ней уже намертво. Ну и хорошо. Зато эта сволочь не догадается, в какой узел сейчас скрутило ему кишки.»
– Пасть ты будешь открывать только по моей команде и вовсе не для того, чтобы гавкать, – голос у хозяина виллы стал совсем тихим и совсем жутким. – А еще ты будешь очень стараться, чтобы мне понравиться. А потом будешь делать это для моих слуг – каждого отдельно и всех скопом. Я пропущу тебя через всех. И ты, сучонок, каждому будешь подмахивать изо всех сил и со всем старанием. Тогда, возможно, я дам тебе шанс сдохнуть, прежде чем зарыть. А если нет – закопаю живьем.
– Это вряд ли.
Неожиданно раздавшийся голос заставил подпрыгнуть обоих. Но когда до Пепла дошло, кому этот голос принадлежит, то он едва не всхлипнул от облегчения. А вот хозяин кабинет кабинета таких чувств явно не испытывал:
– Во… Ворон? – не с первого раза, но все-таки сумел выговорить он побелевшими губами.
Густая тень в углу кабинета, там где стоял огромный письменный стол дрогнула, и стало понятно, что из кресла поднимается фигура очень высокого человека.
– Это хорошо, что узнал. Меньше объяснять придется, – жестко усмехнулся ресс наводя на собеседника дуло револьвера. Еще один щелчок взводимого курка раздался из противоположного угла, где при некотором старании можно было угадать второй выступивший из густого мрака силуэт – изящный и женственный.
Сцена была обставлена потрясающе эффектно, Пепел это оценил, даже несмотря на собственную разбитую морду. Никто не сделал бы красивее, можно на что угодно ставить. И что удивительно, не режиссировали ведь, оно само так получилось.
