– Понимаешь, когда ты сказала, что начальник меня от чего-то берег, то была права. Я это теперь очень хорошо вижу. Слишком часто в последнее время меня отправляли с поручениями… ну, скажем, не моего уровня. Лишь бы подальше. Но думать я конечно все равно буду.
– По крайней мере, теперь не придется тыкаться вслепую. Знаем, что искать, – Лаис попыталась не утратить оптимизма.
– Слабое какое-то утешение получается, – хмыкнул Дари.
– Что опять голодный? – обернулся к нему ресс.
– Почему? – насторожился Пепел.
– Невеселый потому что.
– Точно! – обрадовался мальчишка. – Ужинать пошли. У них из кухни такими ароматами несло, что я слету готов был наняться туда тарелки мыть.
– Языком? – хихикнула Лаис.
– Конечно. Чем же еще? – Дари рванул к двери, на ходу натягивая ненавистный чепчик. Ради здешних деликатесов он готов был вытерпеть и не такое.
Вечер продолжился и после ужина, который и вправду оказался выше всяких похвал – в таких делах нюх Пепла не подводил никогда. Программа развлечений оказалась приятной, насыщенной и ненавязчивой. Для начала вниманию публики было предложено выступление некоей знаменитой оперной дивы, имя которой большинство присутствующих услышали явно впервые. Впрочем, прекрасно поставленное контральто никого не разочаровало, и следующий пункт программы – танцы, тоже смог похвастаться вниманием довольных пассажиров.
Именно к танцам выяснилось, что популярность Лаис не только не угасла, а наоборот, достигла немыслимых высот. Видать, скучающей публике нечем было себя занять кроме сплетен, вот они и посплетничали. От души. О хорошенькой провинциальной невесте, ее забавной сестре и деспотичном папеньке на дирижабле знали уже абсолютно все. И теперь вокруг девушки увивались не четыре, а добрых полтора десятка кавалеров разной степени потертости, решивших, что это совсем не плохой способ скрасить путешествие.
Лаис, поначалу ошалевшая от такого внимания, в итоге тоже решила им подыграть – дабы не выходить из роли. А заодно подразнить Ретена, пристально следившего за всем этим буйством с видом нахохленного коршуна.
Но больше всех наслаждался ситуацией Пепел: передавал сестричке любовные послания со стихами и приглашениями; распределял танцы; таскал следом веер и сумочку; приносил сладкую воду и пирожные, разумеется, не забывая о себе, и устраивал еще целую кучу полезных и крайне забавных вещей, причем одновременно. А самое главное, старательно и подробно докладывал обо всем «папеньке», про себя делая ставки, когда же тот все-таки сломается и пойдет эту влюбленную кодлу резать.
Вечер еще не закончился, а девушка уже имела в коллекции два предложения руки и сердца, с десяток предложений сбежать от деспота-родителя прямо сейчас (видимо, на проплывающие мимо облака) и одно предложение письменное – от очень серьезного господина – с вложенной крупной купюрой и обещанием гораздо большего, если прелестница согласится жить в его гостевом особняке. Последнее Ретена заинтересовало особенно, и было понятно, что здоровым этот серьезный господин с борта дирижабля не сойдет. Хорошо если живым.
Увы, но главный приз так никому из ухажеров и не достался. Ретен, в конце концов потерявший-таки терпение, сгреб обоих «дочурок» в охапку, вырвал из порочного окружения и запер в каюте. После чего все призы получил сам.
Пепла ресс сразу выставил в меньшую из спален, по идее предназначенную как раз для папеньки. И лицо у него в тот момент было настолько… интересное, что Дари понял: если из-за его двери донесется хотя бы звук – вычтут. Мгновенно и без размышлений.
Раскрасневшаяся, слегка навеселе Лаис, была необыкновенно хороша, а ревность лишь добавила особый привкус страсти Ретена. Он едва сдерживался, когда раздевал ее, чтобы не взять прямо так и не испортить момент. Ведь было все-таки нечто особенное в том, чтобы любить друг друга в небесах, и очень хотелось сделать эту ночь незабываемой. Так что он отнес ее сначала в ванную – на руках, несмотря на боль в ране и суматошное сопротивление своего сокровища. Хотел сразу же включить для нее воду, но замер, почувствовав, что Лаис оказалась у него за спиной, тонкими пальцами расплетая косу и… неведомыми чарами заплетая душу. Он мог видеть ее только в зеркале – легкую, нагую, с потемневшим от желания взглядом и это тоже было… необыкновенно.
Потом он сам избавился и от одежды, и от личины господина Верена, шагнув к ней уже Ретеном, поймал в охапку и унес обратно в спальню. Где отпустил, наконец, себя на волю и брал свою Лаис с таким упоением, словно это было в первый раз. Не только между ними, а вообще, между мужчиной и женщиной. Чтобы чуть позже замирать от восторга и трепетной нежности, когда она брала его. Это была сказочная ночь. Как раз такая, какую они заслужили. А наступившее утро оказалось еще лучше.
И, демоны, наконец-то им никто не мешал!
Пепел, не на шутку впечатленный рессовой арифметикой, не рискнул будить их даже к завтраку – сходил в ресторан сам, где и перекусил за троих, всерьез объевшись нереально вкусным печеньем. Песочным.
