– Адрес есть, – Лаисса в сомнении покрутила письмо в руках. – Хотя наверняка подставной. Но в принципе отправить можно – куда-то же письма с него доходят? Должны, по крайней мере.
– А если второй, более поздний вариант, Эстарп все-таки дописал и отправил? И в папке остался черновик? – ресс в идее и ее гениальности тоже сомневался.
– И что? – Пепел все еще был полон оптимизма. – Что мы потеряем?
– Само письмо?
– Угу, потеря страшная, понимаю. Нечего будет перечитывать на ночь и прятать под подушку?
И Ретен сдался:
– Ты, Эрдари, даже ангелов способен втянуть в свои авантюры.
– Это ты-то ангел?! – сделал круглые глаза мальчишка. – Умеете вы, ресс, себе польстить.
И тут же со смешком увернулся от карающего подзатыльника.
На этом обсуждение прервали, так как с подкрашиванием Пепла Ретен закончил и пришло время обрядить его в платье. Тут-то и началось настоящее веселье: Лаис азартно потрошила свертки с покупками и умирала от хохота; Дари то плакал, то плевался глядя на их содержимое, но при любом раскладе сыпал проклятиями и старался удрать; ресс его ловил, возвращал девушке и пытался призвать к порядку – в общем, скучно не было никому. Но когда Пепел, уже полностью переодетый, увидев себя в зеркале, выдал совсем уж заковыристую тираду, Ретен все-таки не выдержал:
– Мальчик, я конечно понимаю, что вот это, – он ткнул в отражение, – гораздо хуже смерти, но смириться тебе все-равно придется. Ты ошибаешься, считая, что речь идет только об одной смерти – твоей. На кону их три. Если не успокоишься прямо сейчас, мне придется подправить арифметику и кое-кого из расклада вычесть. Ясно?
– Ясно, – буркнул Пепел действительно смиряясь.
– Хорошо понял?
– Аж прочувствовал.
– Прекрасно. Раз так, давай договоримся: услышу от тебя хоть одно ругательство – сразу вычту. Не смей выходить из образа и подставлять… остальных! И вообще, давно пора было приучить тебя к манерам, а этот маскарад… Чем не повод?
– Насчет моих манер можешь не переживать. Когда увидишь насколько блестяще я такое умею, тебя еще перекосит от отвращения.
– Что, больше чем сейчас?
– Поверь, я постараюсь, – исподлобья зыркнул Пепел.
И увидев, как хмыкнула Лаис продолжил:
– Ладно, с уроком этикета, считай, закончили, с арифметикой тоже разобрались… Приступим к чистописанию? А то нам еще документы себе рисовать, а времени не сказать, чтобы вагон.
Девушка пододвинула поближе к Ретену письменный прибор, листы гербовой бумаги, кругляши печатей и спустя всего четверть часа на свет появился господин Верет, бывший унтер-офицер семнадцатого имперского полка, вдовец. И две его дочери: тринадцатилетняя Одерис и восемнадцатилетняя Элас – девица на выданье.
Лаисса тоже решилась принять участие в общем карнавале – ей крайне не понравился недвусмысленный интерес со стороны бывших подручных Дасана. Воры, видать, уже определили для себя, кто в этой смерти виноват и спускать такое Лаис не собирались. Маскарад в этой ситуации выглядел самым логичным и безопасным вариантом. Единственно, напрягал возраст, который выбрал ей ресс – семь лет разницы с настоящим. Впрочем, девушка была уверена – она справиться. И не с таким справлялась.
А еще Ретен явно заподозрил, что затеяла она это переодевание не просто так, за компанию с ними, а из каких-то других, действительно важных соображений. Но с допросом решил повременить – не до того сейчас. Лаис же надеялась, что это самое «до того» так и не настанет, и вопрос о том, как она провела сегодняшний день, больше не всплывет. Иначе все-таки придется каяться, соврать рессу не выйдет.
Со всеми хлопотами к намеченному для отъезда сроку успели едва-едва. Хорошо хоть хватило времени перепаковать вещи из свертков в объемный саквояж, родом из того же салона госпожи Шагран. Заботу о нем поручили Ретену, вернее уже господину Верету, и в целом картинка добропорядочного семейства на выезде получилась идеальной – не придерешься. Можно было двигаться на выход.
– Папенька, – тоненько верещал Пепел в холле гостиницы, сложив губки бантиком и хлопая ресничками из под кружевного чепца. – А дозволите ли нам с сестрицей перед отъездом откушать пирожных? В заведении напротив они просто дивно хороши.
Ретен сжимал зубы, но молчал, мерно отстукивая тростью каждый свой шаг по просторному вестибюлю отеля. Впрочем, Дари не обольщался – месть будет страшной. Когда-нибудь потом. Но пока ни что не мешало мальчишке резвиться вовсю и получать от ситуации максимум удовольствия.
