Более того, группа шведских литераторов посчитала нужным обратиться непосредственно к Льву Толстому с открытым письмом, опубликованным в газетах в феврале 1902 года: «Ввиду впервые состоявшегося присуждения Нобелевской премии в литературе мы, нижеподписавшиеся писатели, художники и критики Швеции, хотим выразить Вам наше преклонение. Мы видим в Вас не только глубоко чтимого патриарха современной литературы, но также одного из тех могучих и проникновенных поэтов, о котором в данном случае следовало бы вспомнить прежде всего, хотя Вы, по своему личному побуждению, никогда не стремились к такого рода награде. Мы тем живее чувствуем потребность обратиться к Вам с этим приветствием, что, по нашему мнению, учреждение, на которое было возложено присуждение литературной премии, не представляет в настоящем своем составе ни мнения писателей-художников, ни общественного мнения. Пусть знают за границей, что даже в нашей отдаленной стране основным и наиболее сильным искусством считается то, которое покоится на свободе мысли и творчества».
Толстого этот общественный протест растрогал, и он немедля ответил его авторам: «Дорогие и уважаемые собратья, Я был очень доволен, что Нобелевская премия не была мне присуждена. Во-первых, это избавило меня от большого затруднения – распорядиться этими деньгами, которые, как и всякие деньги, по моему убеждению, могут приносить только зло; а во-вторых, это мне доставило честь и большое удовольствие получить выражение сочувствия со стороны стольких лиц, хотя и незнакомых мне лично, но все же глубоко мною уважаемых. Примите, дорогие собратья, выражение моей искренней благодарности и лучших чувств». В итоге Льва Николаевича и в дальнейшем несколько раз выдвигали на Нобелевку, едва ли не ежегодно вплоть до 1906 года, когда стала известна его окончательная просьба – премию ему не присуждать.
В письме к переводчику (с русского на финский язык) Арвиду Ярнефельту от 25 сентября 1906 года Толстой тактично пояснил: «Большая к вам просьба, милый Арвид. Прежде всего то, чтобы никто не знал того, что я пишу вам… Может случиться, что премию Нобеля присудят мне. Если бы это случилось, мне было бы очень неприятно отказываться, и поэтому я очень прошу вас, если у вас есть – как я думаю – какие-либо связи в Швеции, постараться сделать так, чтобы мне не присуждали этой премии. Может быть, вы знаете кого-либо из членов, может быть, можете написать председателю, прося его не разглашать этого, чтобы этого не делали. Конечно, я бы сам мог, узнав его адрес, написать председателю с просьбою держать это в секрете, но мне неудобно вперед отказываться от того, чего, может быть, они и не думают назначать мне. От этого очень прошу вас сделать, что вы можете, к тому, чтобы они не назначали мне премии и не ставили меня в очень неприятное мне положение – отказываться от нее». Члены Шведской академии отнеслись к мнению писателя с глубоким уважением, присудив премию 1906 года итальянскому поэту Джозуэ Кардуччи, который скончался на следующий год.
Первым соотечественником Льва Николаевича, который получил Нобелевскую премию по литературе, стал Иван Бунин, творчество которого Толстой очень ценил, и случилось это спустя долгие годы, в 1933 году. Отказываться от премии Бунину было совсем не с руки, ведь нужно на что-то жить, находясь в эмиграции. Через еще четверть века, в 1958 году, вторым русским нобелевским лауреатом стал Борис Пастернак. В результате чудовищного давления он отказался от премии, которая стала для автора «Доктора Живаго» тяжелой надгробной плитой. Учитывая довольно большие временные промежутки, следующего «счастливого билета» от Шведской академии следовало ожидать лет через двадцать, но вдруг уже спустя семь лет, в 1965 году, премию присудили Михаилу Шолохову. Потом темпы увеличились: в 1970 году очередным нобелевским лауреатом был объявлен Александр Солженицын. Диплом и медаль он получил лишь в 1974 году, будучи высланным из СССР и лишенным советского гражданства. Наконец, пятый нобелевский лауреат в истории отечественной словесности – Иосиф Бродский – был удостоен премии в 1987 году уже как американский гражданин. Вот такая извилистая история присуждения этой самой престижной и по сегодняшний день премии русским писателям.
Любая премия – это лотерея, потому что претендующих на ее получение всегда больше, чем нужно, а среди них есть и не менее достойные, поэтому не следует ставить целью всей своей жизни обладание заветной медалью или званием и расстраиваться в случае неудачи также негоже. Не зря Анна Ахматова говорила на этот счет: «А я без внимания… Волноваться не стоит… У Толстого не было, у Блока не было, у Сельмы была… Что ж? Не все ли равно?» Сельма Лагерлёф получила Нобелевку (в 1909 году), а Анна Ахматова – нет, хотя ее не раз выдвигали, но от этого талант ее нисколько не «пострадал» в глазах читателей.