Гоголь не раз встречался с Аксаковыми, и они всегда его принимали радушно, где бы ни жили в Москве, а адресов Аксаковы переменили в Первопрестольной немало. Летом, проживая в Подмосковье, они на зиму снимали дом в городе. Увы, не всегда это было им по средствам. В одном из писем Сергей Тимофеевич сетует: «Квартиры стали дороги, и на полгода никто не отдает; но крайность заставит на что-нибудь решиться». Многие адреса Аксаковых сосредоточились в районе Арбата – Сивцев Вражек, дом № 30; Малый Левшинский, дом № 3. Филипповский переулок в прошлом веке и вовсе носил имя Аксакова – они и здесь нанимали квартиру.
Иван Панаев так описывает быт Аксаковых: «Для многочисленного семейства требовалась многочисленная прислуга. Дом был битком набит дворнею. Это была уже не городская жизнь в том смысле, как мы ее понимаем теперь, а патриархальная, широкая помещичья жизнь, перенесенная в город. Такую жизнь можно еще, я думаю, и до сих пор видеть в Москве… Дом Аксаковых и снаружи и внутри по устройству и расположению совершенно походил на деревенские барские дома; при нем были: обширный двор, людские, сад и даже баня в саду… Дом Аксаковых с утра до вечера был полон гостями. В столовой ежедневно накрывался длинный и широкий семейный стол по крайней мере на 20 кувертов. Хозяева были так просты в обращении со всеми посещавшими их, так бесцеремонны и радушны, что к ним нельзя было не привязаться». Мемуарист выделяет три любимых занятия Сергея Тимофеевича: почти ежевечерняя игра в карты с гостями, страсть к декламации стихов («декламировать он был величайший охотник») и рыбная ловля: «Он очень часто с ночи отправлялся удить в окрестности Москвы».
Возвращаясь к Михаилу Погодину, любопытно, чем же таким потчевали его в доме Аксаковых, что отказаться от карточной игры было просто невозможно? Повар Сергея Тимофеевича искусно готовил рыбные блюда, а сам Аксаков по праву может носить почетное звание главного рыболова русской литературы. Он занимает первое место среди всех русских писателей по количеству выловленной рыбы и по числу произведений, посвященных этому увлекательнейшему и понятному людям всех возрастов процессу. Его знаменитые «Записки об уженье рыбы» выдержали при жизни автора несколько изданий. И времени для новых замыслов во время любимого занятия у Сергея Тимофеевича было много, ведь как он писал в своих «Записках об уженье рыбы»: «Иногда место и время кажется очень хорошо, со всеми выгодами, а рыбы нет или она не берет; иногда совсем наоборот: рыба клюет и в дурное время и на плохих местах. Никак нельзя оспаривать, что у рыбы есть любимые места, по-видимому, без всякой причины». Аксаков все эти любимые места знал, аккуратно записывая свои уловы. И сегодня его очерки представляют большую ценность для современных рыболовов, правда, рыбы в реках осталось уже гораздо меньше.
Сергей Тимофеевич оставил нам не только подробное описание удочки, грузила и крючков, лески и блесны, но и советы о том, как лучше подбирать место для удачной рыбалки, как и чем прикармливать рыбу, и рассказы о самых распространенных видах подмосковной рыбы, подробно им описанной. Это пескарь и уклейка, елец и ерш, плотица и красноперка, язь и голавль, лещ и карп, линь и карась, окунь и жерих, судак и форель, налим и сом. Раков Сергей Тимофеевич тоже ловил, а еще он приобщил к рыбалке и детей. Его сын Константин перевел стихотворение Гёте, оно так и называется – «Рыбак»:
С 1833 года Сергей Аксаков вновь на государственной службе, теперь уже в качестве инспектора Константиновского землемерного училища, преобразованного позднее в Межевой институт. Первым директором института и был назначен Аксаков. Наследство, доставшееся ему после смерти отца, позволило в 1838 году оставить службу и заняться собственным хозяйством и поместьями. Спустя пять лет он купил усадьбу Абрамцево, где продолжалась дружба с Гоголем, зародившаяся в Большом Афанасьевском переулке. В августе 1849 года Гоголь приехал к Аксаковым. Именно здесь он устроил знаменитый розыгрыш с грибами: «14 августа Гоголь приехал к нам в подмосковную. Много гулял и забавлялся тем, что, находя грибы, собирал их и подкладывал мне на дорожку, по которой я должен был возвращаться домой. Я почти видел, как он это делал».
В один из вечеров Николай Васильевич приготовил гостям необыкновенный подарок: «Сидя на своем обыкновенном месте, вдруг сказал: „Да не прочесть ли нам главу „Мертвых душ“?“» Собравшиеся были немало удивлены: «Мы были озадачены его словами и подумали, что он говорит о первом томе „Мертвых душ“. Константин даже встал, чтоб принести их сверху, из своей библиотеки; но Гоголь удержал его за рукав и сказал:
– Нет, уж я вам прочту из второго, – и с этими словами вытащил из своего огромного кармана большую тетрадь.