События по захвату власти в искусстве развивались в бешеном темпе. В своей газете (№ 4 за 1918 год) в статье «Футуризм – государственное искусство» Пунин провозгласил: «Мы, пожалуй, не отказались бы от того, чтобы нам позволили использовать государственную власть для проведения наших идей». Футуристы отождествляли себя с коммунистами, и от этого симбиоза родился «комфут», программа которого: «Подчинить советские культурно-просветительные органы руководству новой, теперь лишь вырабатываемой коммунистической идеологии» и «во всех культурных областях, и в искусстве также, решительно отбросить все демократические иллюзии, обильно покрывающие буржуазные пережитки и предрассудки».
И все же Пунин в большей степени остался в памяти того самого народа, об упрощении искусства для которого он так старался, как супруг Анны Ахматовой. «С Николаем Николаевичем Пуниным Ахматова познакомилась в двадцатых годах. Он был сражен Анной с бурбонским носом, хотя у него в это время был роман с Лилей Брик. Пунин очень хорошо сделал портрет Ахматовой. Пунин подчеркивал, что дал приют Ахматовой исключительно из уважения к ее поэзии», – пишет Эмма Герштейн. Ахматова Лилю не переносила, уже позже нарисовав ее портрет яркими мазками: «Лицо несвежее, волосы крашеные, и на истасканном лице – наглые глаза».
После революции Пунин устроился неплохо – комиссаром Русского музея и Эрмитажа. С этими должностями и связан его первый арест, нашедший отражение в дневнике Александра Бенуа в 1921 году: «3 августа. Арестован Пунин. Рассказывают, что к нему явились 12 человек и прямо потребовали, чтобы он вынул пакет, лежащий на такой-то полке в его несгораемом шкафу, а другой пакет нашли в ящике письменного стола. Его увели. Юрий предполагает, что это последствия его аферы на валюте с бриллиантами, которые он продавал вместе с московским Бриком. Может быть, последний его и выдал…» С Лилей Пунин не нашел общего языка, зато сблизился с Осипом, не оставившим привычки выдавать за драгоценности то, что ими не являлось.
Судьба Пунина сложилась не так футуристично, какой она обещала быть после 1917 года. Из Русского музея его, в конце концов, выгнали. Он преподавал, писал книги, стал гражданским мужем Ахматовой. В 1949 году Пунина отправили в лагерь, где он в 1953 году и умер.
Однако в 1917 году такой конец трудно было представить не только Пунину, но и Мейерхольду. Тот, в свою очередь, взялся за театральное дело, хотя ему, режиссеру Императорских театров, казалось бы, жаловаться на судьбу не приходилось – его «Маскарад» 1917 года был самым дорогим спектаклем в истории русского театра. Зато теперь у Мейерхольда появилась возможность именно навязать уже всей аудитории свое искусство: не хотите меня смотреть – заставим, причем с наганом в руках. «Мейерхольд, который в „александринские“ времена ходил во фраке и белых перчатках, теперь заменил фрак косовороткой, а белые перчатки черными ногтями. Этот политический фигляр, сатанинской пляской прошедшийся по русской сцене, теперь завершал свое дело разрушения. Он заявил, что театр есть коммунистический фронт», – свидетельствовал князь С.М. Волконский.
Еще вчера Мейерхольд ставил для разжиревшей на временных трудностях политической элиты «Маскарад», а сегодня уже приветствовал революцию. В январе 1918 года он захватил должность заведующего подотделом в петроградском Театральном отделе (ТЕО) Наркомпроса, а в августе 1918 года вступил в ВКП(б). К первой годовщине революции он поставил первую советскую комедию – «Мистерию-буфф» Маяковского, «героического, эпического и сатирического изображения нашей эпохи». Мейерхольд говорил, что профессиональные театры больше не нужны: «пролетарии» создадут свои театры в «свободное от работы время». Это называлось «Театральный Октябрь». В сентябре 1920 года Мейерхольд во главе ТЕО Наркомпроса получил власть над всеми театрами, кроме нескольких академических, подчинявшихся непосредственно Луначарскому. Примечательно, что в том же отделе Наркомпроса – председателем историко-театральной секции – устроился и Вячеслав Иванов, который уж никак не мечтал о коммунизме – просто большевики отказались выдавать ему загранпаспорт.