Как читать Самуила Гордона сегодня, да еще в русском переводе? До ареста, в 1930-1940-х годах, Гордон выработал определенный стиль, совмещавший общие правила социалистического реализма с определенными нюансами и намеками, адресованными «своему» читателю. Именно такой способ письма, в котором среди общесоветских штампов вдруг проскальзывали интересные наблюдения из реальной жизни советских евреев, и вызвал подозрение бдительных партийных бонз, что привело к его аресту. В 1960-х годах этот стиль получил дальнейшее развитие, но большой опасности уже не навлекал. Во-первых, значительно сократилось число потенциальных доносчиков, совмещавших знание еврейской традиции с преданностью советской власти; во-вторых, во время «оттепели» такого рода аллюзии уже не воспринимались как радикальное отклонение от канона соцреализма, тем более что в целом стиль Гордона выглядел достаточно консервативно. К тому же самые яркие еврейские аллюзии имели свойство сглаживаться в русском переводе. Однако именно этот малозаметный поверхностному взгляду пласт прозы Самуила Гордона и оказался особенно ценным для современного читателя, интересующегося советским еврейским прошлым. Как опытный очеркист, Гордон, безусловно, обладал острой этнографической наблюдательностью, что особенно заметно в его описаниях украинских местечек 1960-х годов.
Для своих размышлений о послевоенной судьбе советских евреев Гордон выбрал форму путевых очерков. У читателя, знакомого с еврейской литературой, она непосредственно соотносится с традицией «классиков», Менделе Мойхер-Сфорима, Шолом-Алейхема и в особенности Ицхака-Лейбуша Переца. В 1890 году Перец был одним из участников первой статистической экспедиции, в цель которой входило объективное описание социально-экономического положения евреев в польских местечках. Организатором и спонсором экспедиции стал крещеный еврей Ян (Иван) Блиох, в то время один из самых состоятельных людей Польши. Блиох намеревался продемонстрировать польскому обществу, что евреи являются не чуждым элементом, жившим, по выражению тогдашних антисемитов, в «порах польского общества», но его органической частью. По иронии судьбы собранные данные оказались впоследствии использованы сионистами для того, чтобы доказать, что у евреев нет экономических и социальных перспектив. Перец, вместе с будущим сионистским деятелем Нахумом Соколовым, отправился изучать местечки Томашовского повета Люблинской губернии, одной из самых отсталых и бедных областей Польши. Его мало интересовала статистика, однако он был поражен нищетой и безысходностью, которые царили в местечковой жизни. Результатом той экспедиции стал цикл «Путевые картины из поездки в Томашовский повет», опубликованный на идише в 1891 году. В отличие от большинства своих современников, в том числе Менделе и Шолом-Алейхема, Перец не старался имитировать голос «простого еврея», вроде Тевье-молочника или Менахема-Мендла. Он вел серьезный разговор с интеллигентным, городским читателем, рассказывая, подобно путешественнику-этнографу, о жизни и обычаях экзотического племени.
Самуил Гордон отправился в свое путешествие по украинским местечкам в середине 1960-х годов, оформив его через Союз писателей как творческую командировку от журнала «Советиш геймланд». Серия «Путевые картины» (на идише «Местечки. Путевые картины»), название которой отсылает читателя к Перецу, печаталась в журнале начиная с 1966 года и затем неоднократно включалась в книги Гордона на идише и русском языке. Смысловым началом цикла может служить очерк «В разрушенной крепости» (в оригинале «Меджибож»), открывающийся размышлениями автора о своем «проекте» в контексте еврейской литературы. Изучая расписание на автобусной станции в областном центре Хмельницкий (в своей книге писатель чаще его называет прежним именем Проскуров), автор представляет себе известных еврейских писателей прошлого, каждый из которых зовет его в свой город: «дедушка Менделе» показывает пальцем на «холмистый город Каменец-Подольский», основоположник еврейского театра Аврам Гольдфаден убеждает, что Старо-Константинов ближе, «Нахман и Гершеле зовут меня в Вроцлав и в Острополь».
