Работа постепенно близилась к завершению, но Элейн мучало одно сомнение. Она понимала, что рабочие, которые строят её тайные туннели, потом могут рассказать о них кому-нибудь, и тогда они перестанут быть тайными и полезными, и даже наоборот, они станут опасны, несмотря на все ухищрения Фила. Она не знала, как решить эту проблему и однажды вечером, она поделилась с мужем своими опасениями. Роберт отлично знал, как поступали в таких случаях. Рабочим выкалывали глаза и отрезали языки, но платили очень много золота. И все они шли на это добровольно, получая огромный куш и зная, что ждёт их в конце. И рабочих Элейн, ждала та же участь. И они уже даже получили часть своего богатства. Но он не стал посвящать её в детали, и сказал, что решит эту проблему сам. Элейн подозревала что-то подобное, и подозревала, как он может её решить, а потому, допытывалась у него. Но он не желал расстраивать её, и он молчал.
И тогда однажды, она решила спустится в туннель, и поговорить с рабочими, что трудились там. Она открыла тайный ход и пошла по длинному каменному проходу, освещённому факелами, горящими в креплениях на стенах по бокам. Она долго шла, и наконец услышала голоса и звуки стройки. Она приблизилась, и люди, завидев её, остановили работу и склонились в почтении перед ней. Она подошла к группе из пяти человек, и поинтересовалась, как она может быть уверенна, что они не расскажут никому о её тайных ходах. Мужчины с удивлением переглянулись друг с другом, явно не понимая суть вопроса. Тогда она спросила снова. И один из них, с бородой и очень крепкими мускулистыми руками, кланяясь, с недоумением ответил:
- Ваша Светлость, простите, да как же мы скажем-то?
В конце концов, они объяснили ей, поняв, что она не знает, что их ослепят и отрежут языки. Она опасалась подобного ответа, но ей было очевидно, что они знают это, и не протестуют против столь жестокого исхода. Поговорив с ними ещё немного, она поняла, что те идут на подобные жертвы добровольно, за обещанный куш, что обеспечит их семьи на всю жизнь.
Пока она разговаривала с ними, её не покидало ощущение, что за ней кто-то очень пристально наблюдает. Худощавый мужчина, что стоял чуть поодаль от других, с бородой и усами, длинными тёмными растрёпанными волосами и киркой в руке, пристально смотрел на неё. Когда она обернулась, он тут же отвёл глаза, и немного отвернулся, словно пытаясь скрыть своё лицо. Она отвернулась и продолжила говорить с землекопами, но она продолжала ощущать его пронизывающий взгляд на своей спине. Он пробирал её до костей. И она снова обернулась. Мужчина отвернулся, как бы невзначай, снова пряча лицо. Элейн подошла к нему ближе, и он опустил голову вниз. Она попыталась заглянуть в его опущенные глаза:
- Кто ты?
Но мужчина молчал. Ей казалось до боли знакомым его лицо. Но она не могла узнать его. И она уже собралась идти назад, отвернулась и сделала несколько шагов прочь от него, как внезапно, тысячи молний пронзили её разум. Она метнулась к нему, и снова смотрела на него в упор:
- Джейсон?
Её словно окатило холодным душем. Смятение и недоумение застыли в её глазах. Она надеялась никогда больше не увидеть его, и уж тем более здесь и сейчас. Всё еще тая слабую надежду, что она ошиблась, совершенно растерянная и изумлённая, она снова спросила:
- Джейсон? Это правда ты?
И тогда он поднял глаза, и теперь смотрел прямо на неё. Он заметно похудел, и его лицо было грязным и заросшим, в лохмотьях и растрёпанный, он был не похож на себя. Она едва могла узнать его. Её сердце бешено заколотилось. Она даже не могла понять свои эмоции в этот момент. Всё смешалось в её голове. А он ответил ей:
- А я уж думал, ты не узнаешь.
Но она узнала. И теперь её мозг стремительно рисовал ей картинку: Он работает тут, и скоро лишится языка и глаз, как и все прочие здесь. Что могло его заставить пойти на это? Только нищета и голод. Потому что она вышвырнула его из Скалы дракона, и обрекла на беспробудную бедность и скитания.
Слёзы навёртывались на её глаза:
- Зачем ты пошёл на это? Ты же знаешь, что с тобой будет. Зачем ты здесь?
Он продолжал смотреть на неё холодным и пронизывающим взглядом:
- Теперь знаю, а когда шёл, не знал. Тебе какая разница?
Потом он прищурил глаза и с каким-то пренебрежением добавил:
- Я был прав с самого начала. Ты только и ждала, как бы поскорей пустить его к себе под юбку. А может и при мне уже таскалась с ним.
И с отвращением взглянув на неё, и сверкнув впавшими глазами, он развернулся и пошёл к остальным, и начал работать киркой. Он больше не смотрел на неё, он не оборачивался.
В его душе тоже было полно смятения, и его сердце билось куда сильнее, чем у неё. Смешанные чувства захлестнули его душу. Он презирал её, но теперь, вновь увидев, так близко….снова любил, и ненавидел, одновременно.
Элейн стояла в растерянности ещё несколько минут, потом она развернулась, и медленно пошла прочь.
