И я побежала! Так быстро как могла. Вон из подвала. На ходу давая себе клятву, больше никогда не спускаться и не бродить по темным коридорам запрещенного помещения!
Только у храма остановилась, чтобы отдышаться. Кто там был? Кто мог меня узнать?
Уже на погосте, собирая травы вдоль могил и между надгробий, я перебирала в уме всех магов и преподавателей, кто мог очутиться в камере, пока не дошла до Дикого.
Но почему его держат не в зверинце?
Потому что он может приручать монстров. Даже не так. Он может контролировать их, повелевать их действиями.
Приручение отличается от контроля. Рысенка я не контролировала, даже не приручала, хотя Рипли думает иначе. Но зверек пришел на помощь.
Тогда логично, что Дикого держат отдельно от монстров.
Но неужели дыба и все пыточные сооружения тоже для истязания Диких?
Я разогнулась, бессознательно расплющивая только что выкопанный с корнем стебель вербены. Пусть Дикие причислены к монстрам, пусть они враждебны, но они же люди!
Тот, что заперт в камере, тоже человек! Невозможно представить его на месте монстра на арене. Страшно подумать, что против Рипли могут выставить другого человека.
А если это случится?
Рипли убивает монстров, но убивал ли он людей?
Всю неделю Рипли меня не дергал, мы по-прежнему виделись за завтраком и реже за обедом, но вернулся Нак и Рипли целиком сосредоточился на нем, игнорируя меня и больше не приглашая на тренировки.
Пару дней я даже радовалась свободному времени. Все отложенные дела удалось сделать. Или попробовать сделать. Зою я не нашла. Дневник Нины дочитала, но разработка символа для особенной магии не продвигалась. Вся собранная трава была высушена и истолчена. Справочники по монстрам изучены и законспектированы.
А к концу третьего дня у меня кончились силы. Травяной чай не помогал, а вытягивать силы больше было не из чего.
Снова пойти на погост? Днем меня никто не выпустит без Рипли, но тот словно помешался на тренировках и натаскивании Нака. Ночью?
Я боялась Дикого. Боялась даже пройти мимо его клетки. А что если клетка пуста, и я увижу Дикого на дыбе?
На пятый день стало настолько плохо, что я пропустила завтрак, не в состоянии побороть слабость и выйти из комнаты. Вот тогда ко мне пришел Рипли.
— Что с тобой?
— Все нормально, — мне пришлось высунуть нос из-под одеяла. — Немного простыла.
— Не вовремя, — недовольно прокомментировал Рипли. — Послезавтра командное состязание. Нак готов убить любого монстра. Я точно спасу твою задницу от смерти.
Я закатила глаза и вздохнула.
— Так вся эта суета только ради моей задницы?
Рипли усмехнулся, поспешно отступая к двери:
— Я думаю, она стоит того, чтобы спасти ее от монстра. Сходи к лекарям. Через день ты должна быть на ногах.
Он ушел до того, как я успела рассказать о своей проблеме. Но подсказал главное — тянуть больше некуда. Я должна пойти на погост и набраться сил.
Ночью открыла подвал, пару раз выдохнула для храбрости и вошла внутрь. У клетки с Диким меня теперь никто не окликнул. Сердце обмерло. Неужели его переместили в пыточную?
Внутри брякнули цепи, в полутьме камеры я различила лохматую голову Дикого. Несколько дней заточения ослабили не только ее, но и его.
Я выбежала наружу, чувствуя неимоверное облегчение, что не пришлось проходить через развешенные кишки растерзанного человека. Пусть другие привыкли называть его монстром, но ведь он даже говорил на человеческом языке!
Четыре часа сборов словно влили в меня живительный эликсир. Надо каким-то образом научиться беречь собранную силу. Ведь набираясь силой, я ее не трачу! Тогда почему она кончается так быстро?
Снова все упиралось в знак, в аркан, в какой-то символ, который будет помогать мне сохранять и контролировать свою силу.
Обратно я возвращалась увереннее, зная, что Дикий обессилен заточением, а может и расходом своей монсторской магии.
Но я ошиблась. Дикий поджидал меня!
— Воды…
Я не смогла пройти мимо.
— Воды…
— У меня нет воды, — с сожалением прошептала я, — только борщевик.
Борщевик был мясистым растением, из которого можно было делать отличную выжимку для последующих настоек. Я знала, что мужчины в нашем городке часто настаивали бражку на борщевике. На практике, хмель присутствовал и в сочной траве. Разумно ли Дикому давать хмельную траву?
— Ты…
Теперь мужчина простонал, но без сил склонил голову, звякнув цепями на скованных руках.
Я вздохнула, покопалась в одной из котомок и достала борщевик. У меня только три стебля, если отдам один, с меня не убудет.
Я протянула траву через решетку и вздрогнула, когда Дикий вскинул голову и уставился безумными глазами в мои.
— Не могу тебя подчинить, — прохрипел он. — Дай мне траву…
Я пересилила себя, закладывая борщевик в раскрытый рот Дикого. Похоже тот не истощен, а изнурен голодом и жаждой, избит и ослаблен пытками.
Внутри все бурлило от жалости. Но он же Дикий! Он хотел убить меня!
— Ты не такая. Почему они не убили… тебя?
— Кто «они»? — теперь я ни за что бы не ушла, пока не узнала, что имеет в виду Дикий.
— Некротики…
— Некроманты? — переспросила я.
Дикий только насмешливо хмыкнул.
