Ближе к заходу солнца группа набрала высоту 2950. Дальше идти сил не было. Остановились на ночлег. Макс, Джон и Пашка расчищали площадку от камней для палаток. Вечером стало холодно, пришлось надеть куртки-пуховки.
У костра Егор согревал озябшие пальцы Катерины теплым дыханием. Сашка и Настя надели смешные шапки ярких расцветок с длинными ушками и помпонами, которые никто не хотел покупать в магазине спорттоваров, и они спасли их при закупке снаряжения.
Сашка и Настя тихо болтали.
— Какие же здесь темно и тихо! Воображение не даст мне уснуть, пока я не сделаю наброски, — она доставала из рюкзака блокнот и карандаш. — Хочу нарисовать серию скетчей о камчатской ночи.
Сашка любил смотреть, как она рисует. У нее был особый взгляд на пейзажи. Сначала ему казалось, что они видят мир одинаково, но на ее зарисовках всегда находились какие-то мелочи и нюансы, на которые в жизни он сначала не обращал внимания.
Наступала ночь. На склоне притулились кучкой цветные палатки. Вдалеке, в лучах догорающего солнца белели маленькие шапки соседних вулканов Ключевской группы. Облака прилегли на вершину в сладкой дремоте по соседству с туристами.
Завтра будет новая высота. Но не все смогут на нее подняться.
Леонид Лаврентьевич Стёпкин причесал взъерошенные шапкой волосы, пригладил брежневские брови, надел очки в черепаховой оправе с толстыми стеклами. Отряхнул пылинки со старомодного коричневого костюма и сел за компьютер. Больше пятидесяти лет он проработал в Камчатском управлении по гидрометеорологии. Десятилетиями он обрабатывал данные о погоде, поступающие каждые три часа от сети метеостанций на Камчатском полуострове. Огромные мачты в полях, плавающие буйки в море, шарообразные радары в горах собирали данные о давлении, температуре, скорости и направлении ветра, сообщали об осадках и передавали их в компьютер, который строил синоптическую карту. Но разве в таком важном деле можно доверять машине? Леонид Лаврентьевич дорабатывал и обобщал прогноз, после того как суперкомпьютер просчитывал все характеристики. Инженер-синоптик шуршал карандашом в бумагах в кабинете с видом на домашние вулканы Петропавловска-Камчатского. Он просматривал спутниковые снимки облачности, аэрологические диаграммы и делал себе пометки. Коллектив очень уважал и ценил своего возрастного коллегу, ведь его наблюдения были самыми точными.
Он составил прогноз на трое суток. Нахмурился. Через два дня к берегам полуострова со стороны Охотского моря подойдет циклон.
Синоптик подошёл к телефону, пожелтевшему от времени.
— Алло, МЧС? Это управление по гидрометеорологии. Докладываю. К берегам полуострова со стороны Охотского моря идёт циклон. Прогнозируем дождь, на высотах мокрый снег и порывы ветра до 20 метров в секунду. Атмосферный вихрь особенно затронет Усть-Камчатский район. Если у вас есть заявки туристов на восхождение на Камень, Шивелуч, Ключевскую сопку, предупредите их, чтобы возвращались. Срочно.
***
Утро выдалось прохладным, но солнечным. Ночью палатки припорошило легким снегом, чувствовалось приближение к вершине.
— Вот и осень, уже сентябрь, — сказал профессор Роману Майорову.
Они проснулись раньше молодёжи. Дежурный Пашка нырнул в палатку, чтобы немного поспать. Армейские друзья стояли на склоне и смотрели, как синяя тень вулкана укрывает долину.
— Мне наш возраст напоминает осень, — старший матрос в задумчивости потер ладонью колючую щеку. — Получаешь сладкие плоды от посевов молодости, и, кажется, все красиво, вкусно и наконец-то богато, но уже близится зима жизни. Думаешь, и это все? Так быстро? Все ли я успел сделать?
— Наша зима ещё не скоро, по современным меркам мы ещё юнцы! — подбодрил его профессор. — Мне ещё хотелось бы ребёнка родить и вырастить. Возраста боятся те, у кого перед глазами не было позитивного опыта старения. Человек смотрит на родителей и понимает, что почтенный возраст — это про страх одиночества и смерти, про болезни, про страх стать невостребованным, зависимым от других людей или остаться на обочине жизни.
— Все так. Но что делать? Не общаться с возрастными родственниками?