Иван заметил, что Сашка давно не двигается и не просить пить. Он присел к нему и проверил его пульс. Нахмурился. Артём все понял, по его лицу. Иван не стал относить Сашку в маленькую палатку, чтобы Катерина не начала переживать ещё из-за одной жертвы. Когда задремлет, придётся действовать быстро.
Егор и Катерина лежали рядом друг с другом, лицом к лицу и разговаривали из последних сил.
— Прости меня, — сказал он, чуть не плача, — за то, что встретился тебе, за то, что позвал тебя с собой отдыхать в опасное место.
Из ее глаз выступили слезинки и потекли по переносице, потом по виску. Егор через дикую боль поднял руку и смахнул их пальцем.
— Нет, это же мне дали визитку. Ты не виноват, — прошептала она. — Знаешь, я так рада, что мы с тобой познакомились и провели полгода вместе. Это было самое лучшее время в моей жизни.
— У нас ещё много счастливых лет впереди. Не говори так, будто прощаешься. За нами обязательно скоро прилетят и заберут.
— Хорошо.
Чтобы никто в палатке не слышал, она сказала одними губами: «Я тебя люблю».
Он так же беззвучно ответил: «Я тебя тоже».
Сил разговаривать не было. Он взял ее за руку, и они задумались, каждый о своём.
Слёзы напомнили Катерине жаркий летний день, когда она досрочно закрыла сессию, купила билет на самолёт и одна полетела в Париж. В дороге она немного простудилась, но зато ей повезло снять очень красивый номер в отеле на улице Вожирар. Номер был как маленькая французская квартирка, с небольшим балкончиком в цветах, с резной кроватью с плюшевым розовым покрывалом и квадратными подушками в мелкую розочку. Вечером она пошла смотреть на сияющую тысячами огней Эйфелеву башню. Стояла возле детских каруселей с лошадками и плакала от счастья, что сбылась ее мечта — побывать в городе любви.
Егор думал о матери. Он был реалистом и потому переживал о том, как будет жить мама, если он не вернётся. Прикидывал варианты. Она сможет сдавать его квартиру и оплачивать услуги сиделки. Успокоился. Вспомнил детство, как идёт с родителями на парад Победы, в гольфах и шортиках, с шарами и бумажными голубями на палочках, которых вместе с мамой накануне праздника разрисовывали старыми, высохшими фломастерами, тыкая стержнем на язык.
В этот момент рука Катерины ослабла в его руке.
Иван присел над ней, проверил ее пульс и хотел отнести в маленькую палатку. Но Егор с дикой злобой сказал: «Нет!». Он не отпускал ее до последнего вздоха. Под утро его самого не стало.
***
Когда рассвело, Олег, Валерий и Федька делали новые попытки посадить вертолет на склон, но вулкан даже и не думал отдавать добычу из цепких лап. Ключевская сопка снова встретила экипаж и спасателей шквалистым ветром, мокрым снегопадом и пепловыми облаками. Атмосферный вихрь не оставлял им выбора, как снова вернуться на базу.
Вторая группа спасателей — двадцать пять человек личного состава спасательного отряда МЧС — поднялась от подножия вулкана на высоту 1400 метров пешком. Остановились на акклиматизацию. Разбили лагерь и ждали с вершины вертолёт с туристами. Однако вертолет в этот день не появился.
Ветер завывал и рвал палатку. Спасатели сидели в спальниках и рассуждали о происшествии:
— Я думаю, что главная проблема коммерческих групп в том, что их гиды не могут вовремя сориентироваться в резких изменениях погоды нашего края. Хотя в данной ситуации ухудшение погоды, скорее всего, косвенная причина трагедии, — сказал один спасатель, листая электронную книжку в телефоне.
— Скорее всего, кто-то упал и утянул с собой остальных. Я так думаю. Там такая сложная структура у склона. Помнишь? Горная вулканическая порода, перемешанная со снегом, — ответил второй, наливая из термоса горячий чай.
— Шеф сказал, что они шли в связках. Но не может человек на высоте три-четыре тысячи метров в плохую погоду удержать над пропастью другого при падении! Просто опыта не хватило, — третий принимал кружку с чаем от коллеги.
— Сам-то удержаться не можешь на обледеневшем склоне, что говорить еще о двух-трех напарниках, — согласился с ним первый, не отрываясь от телефона.
— А чего стоят камнепады? Ключевская — это же правильный конус, оттуда постоянно с вершины что-то валится, — хмыкнул второй собеседник.
— Да-а. «Живые» камни, что там лежат на склоне, только и ждут того, чтобы альпинист их коснулся, — сказал третий, отхлебывая из кружки.
— Или могли скрыть горняжку или какие-то свои болевые симптомы и ощущения.
— Кто же это знает! Надо дождаться вертолет со спасёнными и расспросить их самих… Спокойной ночи!
***
От усталости и переживаний Настя проснулась ближе к обеду следующего дня и сначала не могла понять, где находится. Перед глазами нависал низкий потолок, оббитый потемневшими досками. Кое-где из щелей проступила смола. Из маленького мутного окошечка падал серый свет, погода так и не присмирела, солнце не вышло.
Настя расстегнула спальный мешок и села. Роман тихо шуршал возле буржуйки, растапливал ее мелкими щепками и вырванными пожелтевшими страничками из старой, забытой здесь учёными книги.
— О, проснулась. Доброе утро, если можно так сказать, — Роман чиркнул спичкой.