Огонь мгновенно охватил небольшую охапку щепок и мятой бумаги внутри железной печки, выпуская в комнатку терпкие струйки дыма.
— Доброе.
— Смотри, что нашёл. «Вулканы островных дуг Тихого океана», 1982 год. Хочешь почитать? — спросил Роман.
Настя отрицательно покачала головой — нет.
— А я почитаю.
Он накинул куртку и вышел на улицу. Принёс несколько дровишек и свалил их возле буржуйки. Большим охотничьим ножом откалывал щепки.
— Нам повезло, кто-то позаботился, оставил чурочки возле хижины. Туристы здесь всё-таки останавливаются периодически. Жалко только топора здесь нет, приходится импровизировать.
Он закинул большие щепки и мелкие брёвнышки в печь и прикрыл дверцу. В комнатушке становилось тепло, ночью ветер выдул остатки созданного уюта. Роман подошел к бочке, вода в ней почти растаяла, но на поверхности ещё плавали куски льда. Он зачерпнул железной кружкой воду со звенящими льдинками и перелил в маленький походный чайник.
— Может, позвоним им по спутниковому телефону? — спросила Настя.
— Звонил, пока не отвечают. Попробую после обеда или ближе к вечеру.
— Когда же придут спасатели! Мы сидим здесь уже вторые сутки, — в сердцах она спросила Романа, будто и не спрашивая вовсе.
— Не знаю… Местные говорили, что плохая погода в горах может держаться неделю.
Настя встала, походила по узкой комнате. Села на лавочку. Посмотрела на ноги в ботинках.
— Как мы им можем помочь?
— Никак. Просто ждать. Или молиться, как дед Демид. Может, не зря он сюда ходит? Может, и правда отсюда Ему лучше слышно.
— Но я не умею. Мои родители вообще против религии. Их в детстве слишком рьяно заставляли молиться, держать пост и каждые выходные водили на службу. Они вспоминают детские годы с содроганием. Поэтому и мне не передали такое умение.
— А ты попробуй своими словами. Попроси, чтобы за всеми нами поскорее пришли спасатели.
Настя смотрела в окно, как серо-белая метель стелется по склону, заметает чёрные камни. Вокруг ничего не было видно, все было закрыто пеленой. Роман снова варил гречку. Открыл банку тушёнки и положил только половинку. Остальное — на потом.
Майоров врал Насте. Но врал во благо. Пока она спала, он рано утром уже позвонил и поговорил на улице с Андреем. В живых остались всего четверо — два гида, его друг профессор и врач Артём. Ещё трое умерли сегодня ночью, почти под утро, не перенесли полученных от падения травм. И ее Сашка в том числе. Если сказать ей, как потом успокаивать? «Пусть лучше молча сидит, смотрит в окно или на огонь в печке и надеется на лучшее. Специалисты потом сами ей все правильно скажут».
Третьи сутки группа ждала спасателей на вершине. Палатку замело снегом. Часть растяжек порвало ветром. В ней было очень холодно, ветер давно выдул все тепло. Иван пытался согреться, приседал и наклонялся. Тело трясло, зубы стучали, изо рта шёл пар. Ему было страшно представить, что чувствуют неподвижно лежащие люди.
— Почему вы не соглашаетесь снять с умерших куртки и набросить их на себя или подстелить под спальники? Вы же промокли до нитки, когда вас тащило по снежному склону! — крикнул он в сердцах. — Ведь сразу стало бы заметно теплее.
У Игоря Казимировича и Артёма уже не было сил что-то ему отвечать. Они и накануне наотрез отказались от этого предложения.
Профессора от одной мысли о чужой одежде, испачканной в крови, начинало тошнить. Перенял брезгливость от Леночки? Он предпочёл думать о ней, а не о куртках товарищей. Ему вспомнился весенний день, когда он зашёл в деканат и увидел молодую девушку с густыми пшеничными волосами. Он смутился, как мальчишка, начал путаться в словах, несмотря на все полученные учёные степени. С того дня и зачастил к декану, конечно же, по работе. Нужно было обсудить с ним разные рабочие вопросы. А потом, как осмелился, пригласил его секретаршу в кафе. Профессор вспоминал глаза Леночки, они всегда были немного грустными. Сначала не понимал почему, но потом узнал, что она воспитанница интерната. Не хватило родительской любви. Он хотел заполнить этот пробел заботой. Делал ей сюрпризы, водил в рестораны, несмотря на ее возраст покупал плюшевых медведей и воздушные шары. Она была рада. И даже стала веселее смотреть. А эта ее привычка все контролировать, судорожно мыть и оттирать? «Смешная Леночка. Искал декана, а нашел тебя. Моя сиротка. Кажется, ты опять остаёшься одна».
Иван выглянул в тамбур палатки, снег лежал уже здесь. Он зачерпнул кружкой снежную массу, чтобы вскипятить себе воды. Газ тоже заканчивался, как и другие припасы. Рюкзаки погибших остались лежать на склоне, и их замело снегом.
«Если ближайшее время спасатели не прибудут, придётся идти откапывать чей-нибудь баул, чтобы раздобыть хоть что-то поесть», — думал Иван, выпивая кружку горячей воды. Его трясло от холода и голода, силы начинали его покидать, он почти не чувствовал рук и ног.