За работой она часто вспоминала, как мать, встретив ее в аэропорту, рыдала и обнимала крепко-крепко. А она будто внутренне окоченела, была в глубочайшем потрясении. Но именно такие события становятся толчком в создании гениальных произведений искусства. И Настя начала творить.
Мама приоткрыла дверь в комнату, в нос ударил запах скипидара и красок. Она поспешила зайти и сразу направилась к форточке.
— Вонища какая! Не забывай проветривать! Голова заболит!
Настя молча продолжала рисовать, не обращая внимания на ворчание.
— Я принесла тебе хорошую новость! — мама ликовала. — Даже две!
Настя смешивала краски и слушала ее. Мать привыкла к ее поведению и не давила на неё, давала ей возможность восстановиться.
— Твои работы предложили выставить в галерее. Сначала здесь, в Новосибирске, а потом — в Москве. Представляешь? — мама радостно всплеснула руками и положила ладони на щёки. — Будем участвовать?
Настя молча кивнула.
— Тогда пойду договариваться с транспортной компанией о перевозке картин.
Мама вышла из комнаты. Она была администратором и представителем дочери. Когда Настя из своей комнаты сделала мастерскую, выбросив всю мебель и закупив мольберт, кисти и краски, мать поняла, что это надолго, что настрой у дочери серьёзный. События, произошедшие с ней, поменяли ее мировоззрение. Мать подумала, пусть лучше рисует, чем будет заниматься чем-то, что разрушало бы ее. Поддержала и начала вести за неё странички в соцсетях, выставляя готовые работы и процессы создания полотен. Спустя полгода ее творчество заметили.
Мать печатала электронное письмо с согласием участия в выставках.
***
В отреставрированной галерее на Солянке было людно. В ресепшн-зале гостей встречали бокалы с игристым и шоколад в золотистых обертках, в основном помещении посетители знакомились с экспонирующимися работами многообещающей художницы.
Сегодня она встречала гостей в черном платье в пол, чтобы выделяться на фоне белых стен и сине-зеленых оттенков картин. Сердце пока не отпустило Сашку, весь ее гардероб был темным. Цвет платья подчёркивал золото волос, убранных в прическу сложного плетения.
Она посматривала на часы — официальное открытие выставки должно было вот-вот начаться. Нервозность заставляла пальцы рук сплетаться и сжимать друг друга до белых пятен. Мама подошла и погладила по спине.
— Через десять минут будем начинать, — шепнула она ей на ухо.
Настя рассматривала гостей и пыталась отгадать по выражению лиц — нравятся ли им ее картины. Зерно сомнения оставалось внутри нее. Но в то же время оно помогало юной художнице держать баланс и не впадать в самолюбование и безграничную гордыню.
К Насте подвезли на инвалидной коляске изысканно одетую женщину, она излучила доброжелательность и интеллигентность. Ее сопровождали женщина в белом брючном костюме, похожем на медицинский, и молодая высокая девушка с темными волосами.
— Здравствуйте, меня зовут Зоя Дмитриевна, — она протянула Насте теплую руку, художница ответила рукопожатием. — Я — мама Егора, он был с вами в туристической группе. Полгода назад МЧС направили мне списки, чтобы я проверила данные — был ли там мой сын. К сожалению, был. Видела и вашу фамилию. Неделю назад приятно была удивлена, встретив ее снова, теперь уже в позитивном контексте — на рекламном буклете выставки.
— Ваш сын и его девушка были замечательными людьми, мы очень много болтали в поездке, нашли общую тему для обсуждения: творчество, художники; очень подружились.
— Егор обожал картины и музыку! Я с детства его приобщала к миру прекрасного. Знаете, дитя, как сундучок, что в него с детства заложишь, то потом достанется и тебе, и людям. И Катерина была добрая девочка, ее братья и мать очень тяжело перенесли утрату. Наверное, как и все родственники погибших. Я тоже совершенно не могу спать. Постоянно думаю, почему так произошло. Спасает только музыка, она врачует мою израненную душу. Да… — она ненадолго задумалась. — …А это, кстати, сестра Павлика — Маша.
Она скромно кивнула, и Настя ей ответила тем же.
— Соболезную, — сказала художница. — Павел любя отзывался о вас, было заметно, что вы ему очень дороги.
— У нас были доверительные отношения, — коротко ответила сестра.
Настя сразу прочувствовала в своем теле боль, что пронзает сердце Маши острым шилом скорби, поэтому решила сменить тему разговора.
— На том столике стоят бокалы с шампанским и конфеты. Угощайтесь.
Женщины поблагодарили ее. Сиделка Лариса увезла Зою Дмитриевну смотреть на картины, Маша последовала за ними.
Зазвучали фанфары. Ведущие объявили об открытии выставки и дали слово художнице. Чтобы не растеряться и не забыть от волнения слова, она заранее написала текст выступления и выучила.