Резкая боль охватывает всё тело Призрака, как только он оказывается в огне, словно сотни острых игл пронзают разом, а моментально накалившаяся маска почти нестерпимо обжигает тонкую кожу лица, заставляя Эрика глухо кричать, вдыхая густой дым.
Когда вся одежда на мужчине воспламеняется, то он машинально решает, что они обречены. Обречены на мучительную гибель, на такой глупый, совершенно нелепый конец, но…
Но вместо безвыходного тупика, они валятся на ту самую дверь, трещащую от стремительно сжирающего её пламени, и та под весом Эрика и Кристины моментально рушится, окуная их в почти нестерпимый уличный гам — повсюду раздаются перепуганные крики труппы, низкие мужские голоса спасателей и докторов.
В обнимку с Кристиной они безвольно падают на тротуар, окружающий Театр, следом за истлевшей дверью служебного хода. Призрак заходится болезненным кашлем, постепенно переставая чувствовать всякую боль и глядя рассеянным взглядом на, наконец, глубоко задышавшую девушку.
Он спас её.
Спас и теперь может позволить мраку завладеть своим разумом и телом, позволить себе провалиться во тьму, слыша на грани сознания встревоженный голос Антуанетты где-то над ними и все так же укрывая Кристину своим телом, будто бы опасность, которой они чудом избежали, так и не миновала.
***
Жуткая сухость в горле вынуждает Кристину проснуться от тяжелого кашля, истязающего его в кровь. Едва она приходит в себя, как всю её сковывает мучительная боль: голова идёт кругом, глаза невыносимо слезятся до рези, а тошнота нестерпимо сводит желудок.
Она желает позвать хоть кого-то, но с губ срывается лишь неразборчивый хрип, тотчас исчезающей в шуме, стоящем за дверью спальни. Тем не менее, в комнате очень скоро появляется подруга Кристины, малышка Жири, с аккуратным подносом в руках.
— Боже мой, — выдыхает она, опускаясь торопливо на кровать рядом с Кристиной, — как ты, дорогая? Мы так переживали за тебя.
— Что? — спрашивает едва слышно Даае, чуть приподнимаясь с пышной подушки. — О чём ты говоришь? И… Как я оказалась у вас?
— Неужели ты ничего не помнишь? — нахмурившись, спрашивает Мэг, глядя серьезно на подругу.
— Помню, — уверенно отвечает Кристина и тут же закашливается, — я помню, что заснула у алтаря в подземелье и… Всё.
— Ты даже не просыпалась, — понимает вдруг малышка Жири и опускает взгляд в пол, — не просыпалась, в то время, как в Театре бушевал пожар.
— Пожар? — выдыхает пораженно Кристина, резко усаживаясь на кровати.
Первая и единственная мысль, появившаяся в её голове, — Эрик.
— А как? Как я оказалась здесь? Я помню, что закрылась там прямо на замок, что не желала никого видеть, — шепчет растерянно Кристина, и слёзы в тот же миг начинают катиться по её бледному лицу.
— Мы тебя в этом нашли, — отвечает тихонько девушка, вытягивая из-под ног Кристины чёрную, до боли знакомую ей мантию Призрака, — еле вызволили из цепких рук Эрика…
— Господи, — вполголоса говорит Даае, торопливо выбираясь из кровати и натягивая на себя тут же мантию, — а где он, как?!
— В соседней спальне, — откликается Жири, — но…
Она не успевает даже договорить, как Кристина спешно покидает свою спальню, чтобы увидеться, наконец, с Ним.
Быстро проскользнув в другую комнату, Даае замирает на её пороге, резко накрывая губы ладонью, чтобы заглушить громкий всхлип. Тяжело вздохнув, она решается пройти вглубь комнаты, ближе к Эрику, обездвижено лежащему на постели.
Она оглядывает его сквозь стоящую в глазах пелену слёз и отрешенно качает головой, не веря в то, на какие жертвы он пошел ради её спасения: в то время, как на теле Кристины нет ни единого ожога, почти вся кожа Призрака покрыта небольшими волдырями и струпьями.
— Родной мой, — пораженно выдыхает Кристина, обессилено опускаясь рядом с ним, — прости меня…
Она осторожно прижимается к его оголенному торсу, рвано дыша, и невесомо касается влажными от слёз губами одного из многочисленных рубцов. Ей становится стыдно. Дико стыдно за своё беспардонное поведение, за свои слова, сказанные Эрику перед уходом, но как? Как ещё было показать ему, что ей больше не страшно. Не страшно даже сейчас, когда его лицо выглядит во сто крат хуже из-за ожога, растянувшегося по кайме отсутствующей маски.
Когда в комнату тихонько входит мадам Жири, Кристина даже не отрывает своей головы от матраца — только прикрывает нещадно слезящиеся глаза и сглатывает подступивший к горлу ком.
— Он приходил в себя, — тихо говорит Антуанетта, становясь рядом с кроватью, — ненадолго, конечно, но, всё-таки, последствия не так уж и страшны, как казались.
— Давно мы здесь? — спрашивает едва слышно Кристина, утыкаясь кончиком носа в пылающий от отёка бок Призрака.
— Уже как вторые сутки, — откликается женщина, глядя с нескрываемой жалостью на Эрика, — боялись, что вы уже не очнетесь вовсе.
— Снова я порчу ему жизнь, — шепчет виновато Даае, невесомо очерчивая пальцами грубый струп на его тощем запястье, — не пытайся я укрыться от него же… Боже, всё могло бы обойтись.
— Дорогая, не вини себя, — пытается успокоить её дама, — Эрик сам выбрал этот путь.
